Чувствовалось, что Руслан Назимов изрядно подавлен. Думаю, для него явилось очень неприятным сюрпризом число семейств, которые прислали своих представителей. Однако он никак не выражал своих эмоций — лишь однажды, встретив холодный взгляд мамы, он непроизвольно поёжился. Рядом с ним сидели оба сына, которые не поднимали глаз — видимо, Руслан решил, что было бы несправедливо отдуваться за них одному, и им тоже стоит хлебнуть унижения.
— Вы не находите, господин Кеннер, — задал вопрос фон Кеммен, когда я закончил свою речь, — что было бы проще для всех, если бы вы убили оскорбителя на дуэли, и на том закрыли дело?
— Не нахожу, господин Олег, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Для начала, убийство — это всё-таки очень уж окончательная мера, и мне не хотелось бы прибегать к ней без крайней нужды. Но главная причина состоит в том, что это не было личным делом, которое можно было бы решить дуэлью. То, что наследник семейства своим молчанием фактически присоединился к оскорблению, сделало это позицией семейства, а не просто глупым поступком отдельной личности.
Ринат, не поднимая глаз, неловко заёрзал на своём стуле. Руслан явно запустил воспитание детей — наследник даже позор должен встречать с открытым взглядом и с достоинством. Как он будет руководить семьёй, настолько не владея собой?
Фон Кеммен после серии быстрых переглядываний объявил:
— Совет принимает вашу аргументацию, господин Кеннер. Объявите ваши требования к семейству Назимовых.
— Нас устроит извинение главы от имени всего семейства. Искреннее извинение.
— А как вы собираетесь определять степень искренности? — с любопытством спросил фон Кеммен.
— Я определю, — спокойно ответил я, и по залу прокатилась волна шепотков.
— Кхм, — кашлянул фон Кеммен. — Ну что же, давайте послушаем, что скажет ответчик. Господин Руслан Назимов, Совет просит вас высказать позицию вашего семейства.
Руслан поднялся со своего места. Выглядел он мрачно — ну, было бы странно, если бы он веселился.
— Наше семейство признаёт вину моих сыновей, — прямо заявил он. — Разумеется, наказание для них обязательно последует, и оно будет соразмерным их вине. Мы приносим извинения семейству Арди и лично госпоже Лене. И чтобы доказать нашу искренность, я прошу госпожу Лену принять в качестве извинения этот скромный подарок.
Он сделал знак служителю, и тот положил на стол перед Ленкой бархатную коробочку. Она осторожно открыла её и непроизвольно ахнула. В коробочке сверкнул гранями и отбросил вокруг отблески бриллиант чистой воды — огромный, из тех, которым место скорее в музее, чем в каком-то украшении. По залу прокатился шум разговоров — подарок впечатлил всех.