— Я в жизни такого не ел, — опять вздохнул Олаф. — И уже не поем, наверное.
— Это да, — в ответ вздохнула Фрида. — Да и Гана в двигательном порядок навела образцовый, двигатель будто вчера с завода. Но что тут поделать? Нам с ними не по пути. Найдём хорошего кока из наших, из нормальных воздушников. И механика хорошего найдём, нормального. А Вострики пусть идут куда шли.
— Всё правильно говоришь, мама, — неохотно согласился Олаф, — но всё равно жалко.
Олаф опять посмотрел на удаляющуюся семью Востриков. Проливной дождь вовсю хлестал по лётному полю, но они каким-то странным образом оставались сухими, как будто струи воды проходили мимо, совершенно их не затрагивая. Олаф потряс головой и протёр глаза, но ничего не изменилось. «Уже и мерещится всякое, старею, что ли?» — подумал он и отвернулся от окна.
Всё лётное поле было в больших и маленьких лужах, через которые нам приходилось перебираться. Совершенно машинально, не задумываясь, я отогнал щитом в сторону глубокую лужу перед нами, заслужив одобрительный взгляд Алины.
— Куда мы сейчас? — поинтересовался я.
— Сейчас на остановку конки, — ответила Драгана. — Поедем в гостиницу. А вечером можно погулять, наш поезд только завтра отходит.
— А кстати, — вдруг вспомнил я, — что там насчёт Фрейи?
— А что там насчёт Фрейи? — переспросила Драгана, осторожно переступая небольшую лужицу. — Я её вообще не заметила.
— Я заметила, — откликнулась Алина. — Она заглядывала разок, я почувствовала присутствие, но совсем мимолётное.
— То есть она им мстить больше не будет? — поинтересовался я. — Даже без вас рядом?
— Кеннер, ну что за глупости? — сморщила нос Алина. — Тебе должно быть стыдно такую чушь нести.
— Я распоряжусь, чтобы декан боевого обратила на это внимание, — поддержала её Драгана. — Это же просто позор, слышать такое от студента третьего курса. Что-то у них там не то с учебной программой.
— Да что я сказал-то? — растерялся я.
— Кеннер, тебе уже стоило бы знать, что у богов и духов нет чувств и эмоций, — сказала Алина. — В частности, именно поэтому они не в состоянии различать добро и зло. Они иногда имитируют эмоции, но это именно имитация. Для них есть только понятие личной выгоды. Боги, по сути, очень примитивные существа.
— Положим, люди тоже не очень-то сложные, — заметил я. — И тоже в основном нацелены на личную выгоду.
— Обычно верно, но далеко не всегда, — возразила Алина. — Человек под влиянием чувств часто совершает невыгодные для него поступки, а для бога или духа такое в принципе недоступно. Они, как арифмометры — рассчитывают выгодность и действуют исключительно исходя из этого. Нежелательное название исчезло, и для Фрейи вредить дирижаблю или экипажу стало бессмысленной тратой энергии. А поскольку название сменилось на положительное, как-то вредить стало вообще невыгодно. Она ещё могла бы что-то сделать, не зная о переименовании, но раз уж она побывала на борту и увидела другое название, то конфликт можно считать полностью исчерпанным. Боги легко прощают любой поступок, достаточно всего лишь в нём раскаяться. Они не таят обид, это невыгодно. Хотя здесь всё же надо помнить, что иногда им как раз бывает выгодно примерно наказать смертного в качестве назидания прочим.