[25 — Кеннер вспомнил здесь стихотворение В. Маяковского «Кем быть?»]
С результатом и в самом деле не задержалось. Один из степняков показал предводителю на нас, тот расцвёл в улыбке, и вся толпа резво направилась к нам.
— Здравствуй, дорогой, — поприветствовал меня главный, совершенно проигнорировав женщин. — Как удачно мы встретились.
— Здравствуй и ты дорогой, — вернул я ему улыбку. — Смотря для кого удачно. Вот смотри, дорогой — видишь этот вагон, и по три вагона слева и справа от него? Это наши вагоны. Можешь потрошить другие, мы за них не отвечаем, а про эти забудь.
— Никак не получится, — развёл он руками. — Партнёры именно эти вагоны мне отдали. Но ты не печалься, тебе за них отвечать не придётся — мы и девушкам найдём применение, и тебе тоже. Ты мальчик красивый, на юге такие ценятся.
Остальные степняки тем временем окружили нас, как бы невзначай направив стволы в нашу сторону.
— Что скажешь насчёт такого варианта? — обратился я к Гане.
— Кумыс, курдючный жир, и туалет за юртой? — сморщила она нос. — Не подходит.
— Извини, дорогой, девушек твоё предложение не устраивает, и меня, кстати, тоже, — обратился я к главному, отчего тот окончательно развеселился, да и остальные заухмылялись. — Так что наша встреча оказалась для тебя неудачной.
С этими словами я перебросил карабин и резко ударил его в лоб прикладом. Степняк оказался очень быстрым и даже начал уклоняться, но обычному человеку невозможно соревноваться в скорости с модифицированным, так что глаза у него закатились, и он мешком свалился на землю.
Остальные настолько растерялись, что начали стрелять, только когда их число сократилось примерно на четверть. Смысла в их стрельбе, впрочем, не было никакого, так что всё происходящее скорее напоминало стрельбу в тире по мишеням. Оставшиеся в живых быстро это поняли, и частью побежали к фургонам, а частью попытались сократить разрыв. На меня налетел степняк с совершенно дикими глазами — свою винтовку он уже успел потерять, но зато размахивал здоровенным кинжалом. Я никак не успевал в него выстрелить, и сам не понял, почему он вдруг полетел от меня по длинной дуге, ударился спиной о фургон, и сложился в позу, которая была невозможной для человека с целым позвоночником. Собственно, на этом степняки рядом с нами как-то внезапно и закончились. Сканированием легко определялись несколько человек в стороне, которые быстро удалялись, но преследовать их никто не захотел. Из вагона слышалось журчание и резко пахло спиртным.
— Кен, Кен, — укоризненно покачала головой Гана, показывая на труп у фургона.