— Думаешь, Симон обманет? С ним же Пьетро, а у нас Маринелла.
— Я вчера говорила с Маринеллой. Она жила в Генуе напротив алхимика, поэтому очень переживает за Симона. Алхимия — довольно опасное занятие. У них постоянно что-то взрывалось. То окна выбьет, то через крышу какая-то штуковина улетит, то и вовсе пожар.
— Аббатство сто раз освящено-переосвящено. Ничего там не будет, там Господь хранит и все ангелы.
— Там добрым католикам ничего не будет. К колдунам это не относится. Может быть, наоборот, все эти заклинания, которыми заколдовано золото, разгневают Господа. Слушай, а почему мы просто не облили слитки святой водой?
— Симон их там как раз сбрызгивает святой водой. Святая вода катализирует реакцию трансмутации, которая проходит с поглощением большого количества тепла.
— Ничего не поняла.
— Я тоже. Я Симона цитирую. Они с Пьетро проводят какие-то горячие ритуалы в кузнице.
— Помнишь кузницу в Тортоне? Там так бахнуло, что зрителям не поздоровилось.
— Симон там умышленно сделал ошибку, чтобы сбежать.
— Что, если он сделает еще какую-то ошибку, только случайно? И взлетит на воздух не один кирпичик, а все заколдованное золото? Его там во сколько раз больше? В семьдесят?
— Да, слушай, — Фредерик умножил тортонский взрыв на семьдесят и впечатлился, — Не соберем потом ни Симона, ни Пьетро, ни золото.
— Ни аббатство, — добавила Кармина, — Расскажи дяде, как съездил в Пьяченцу, как вернулся через Геную и как забрал меня, потому что потом некогда будет еще раз ездить в Геную. А про золото скажешь ему, когда золото будет у тебя под кроватью.
— Хорошо. Только мы вчера решили, что я сам к нему подходить не буду. Ты расскажешь.
Долго ждать не пришлось. В один из квадратов для пешего боя зашли двое рыцарей. Дядю Максимилиана нельзя не узнать по походке. И он одет в известный Фредерику «старый» аугсбургский доспех, в котором сражался еще на турнире в Ферроне два года назад.
— На дяде тот доспех, который мы оставили в лагере, — сказал Фредерик, — Потому что дядя повез наш груз не в Кремону через Пиццигеттоне, а в Монцу. Получается, что до Монцы он тоже доехал, но порознь с Тодтом.
— Он, кажется, ранен, — сказала Кармина, — Он сейчас снял берет, чтобы надеть подшлемник, и у него забинтована голова.
— Вот почему он отстал.
— Хорошо, когда есть верные люди, которые могут доделать работу даже если начальник не стоит над душой.
— У Тодта начальник непосредственно Господь Бог. И он как раз стоит над душой, — улыбнулся Фредерик, — Мы для того и клянемся Господу, чтобы выполнять обещанное независимо от того, смотрят ли на нас люди.