— Знаешь, рыцарь Корвин, — неожиданно дружеским тоном начал полковник Овцев, — а я ведь так и не поблагодарил тебя ни разу. Сколько ты уже служишь под моим началом, восемь или уже все десять лет? Такого способного младшего офицера лично у меня никогда раньше не было. Наверное, даже и не сосчитать, сколько раз твоё чувство тревоги выручало нас из крупных неприятностей.
Полковник задумался, и никто вокруг, даже два майора Перек и Тагрим, не встревали в этот странный монолог. А я в своей памяти прокручивал те события, когда действительно только благодаря моим усилиям были спасены жизни подчинённых этой неблагодарной твари виконта Овцева. И злость, как обычно, начинала затапливать мой разум, когда я осознавал, какая награда всегда сопутствовала моим стараниям.
— А ведь Жерар до сих пор не понимает, зачем ты его тогда спас, на той стене, — выйдя из задумчивости, продолжил полковник Овцев, — ну это и не удивительно, мой лейтенант никогда не отличался особой сообразительностью. Вот лично я считаю, что таким образом ты хотел заручиться поддержкой благородной семьи. Ведь жизнь старшего офицера чего-то да стоит. Но видишь, этому скользкому недоумку Малихову не хватило ума приблизить тебя к своему аристократическому семейству, он ведь мог отдать тебе одну из своих дальних родственниц, но слишком он глуп оказался, а может, банально побоялся будущей конкуренции с твоей стороны. Но, возможно, я ошибаюсь, так что ответь мне, чем ты руководствовался, спасая это ничтожество?
Разговоры простых солдат становились всё тише, и у меня не было необходимости оборачиваться, чтобы понять, что их искры начали мерцать чуть слабее — так всегда происходило, когда люди начинали засыпать. И ситуация в целом оборачивалась всё более удручающей стороной как для рядовых солдат, так и лично для меня тоже. И этот откровенный разговор лишь усугублял ситуацию, в которую я определённо попал, причём не по своей воле.
— Я знал, что благодарности, даже малейшей, получить не удастся за спасение Скользкого, — начал я говорить безразличным тоном, — и спас его лишь по одной причине, ведь после этого случая он должен был мне полностью доверять в подобных ситуациях. И это серьёзно увеличило бы и мои шансы выжить в будущем, только и всего. Так как особо коварных замыслов я не имел. Хотя идея с родственницей Жерара мне нравится, я бы точно не отказался, — равнодушно закончил я.
На самом деле особой причины спасать лейтенанта у меня в тот раз не было. В той ситуации я бы захватил с собой со стены любого, кто стоял поблизости от моей позиции. И то, что это оказался Жерар Скользкий, не более чем его удача, вот и всё. Меня в принципе не волновала судьба старших офицеров, как тогда, так и сейчас. В тот момент я был настолько сосредоточен на своём чувстве тревоги и мгновении, когда опасность полыхнёт смертельным ветром мне в лицо, что времени задумываться о какой-то выгоде попросту не было. Но говорить об этом проклятому полковнику я точно не стану, он придумал в своей голове прекрасную и, главное, очень стройную картину произошедших событий, и переубеждать его особого смысла нет, тем более в моей нынешней ситуации.