Всё вокруг заглушил слитный вопль сотни глоток, восторженно скандирующих имя своего командира.
— Полковник Овцев, полковник Оцев! — кричали радостно солдаты.
Из пространственного хранилища Нуйэрий достал три деревянных бочонка, литров по тридцать каждый. Очень щедрый дар для мёртвого мира, где уже сотни лет не росло ни единого живого дерева или хотя бы тщедушного плодоносящего куста. От этого угощения за километр несло опасностью. Но видя, с каким энтузиазмом солдаты наполняют свои кубки, и даже старшие офицеры зачерпывают из открытых бочонков вино наравне со всеми, я понимал, что ситуация лично для меня выглядела крайне удручающе. Единственное, что мне поначалу удалось, так это отпивать эту бурду малыми глотками. Но даже такую малость мне не позволили провернуть.
— Рыцарь Корвин, подходи, выпей с нами! — лейтенант Малихов настойчиво звал меня к собравшимся в центре лагеря старшим офицерам, при этом выглядел он в этот момент не радостно, как это должно было быть, а несколько напряжённо, и это я видел невооружённым взглядом.
— Действительно, даже тебе стоит наконец расслабиться! — с нотками злорадства произнёс полковник Овцев. — Путь был не из лёгких, это нужно хорошенько отметить.
В этот момент его слова звучали очень двусмысленно.
— До дна! — неожиданно взревел лейтенант Жерар Малихов.
Все одним махом опустошили свои кубки с вином, не усомнившись ни на мгновение. Я тоже выпил до дна из своей кружки вслед за ними, потому как особого выбора тут однозначно не было. Как-то странно во всём происходящем выглядел древний лич со своей свитой из мёртвых рыцарей. Они наблюдали за творящимся весельем, как ожившие статуи, лишь изредка подтверждая мелкими движениями, что они пока ещё окончательно не окаменели. Но выражение лица Нуйэрия вызывало лично у меня много вопросов, и не один из них нельзя было назвать приятным, они буквально все вызывали тревогу в моём старом, совсем недавно вылеченном сердце.
Отвратительное пойло
Тем временем, солдаты уже разошлись к палаткам своих офицеров и начали заедать терпкое вино вяленым мясом и очень твёрдыми походными орехами. Спокойствие окутало наш лагерь, разговоры были приземлённые, я бы даже сказал, будничные. Словно не наше войско потеряло две трети от всего личного состава именно в этом походе. Солдаты, казалось, забыли, где они находятся, и даже старшие офицеры обсуждали какие-то посевы в принадлежащих им деревнях и недостаток средств на оплату годового налога. Но и уйти мне не позволяли, заставляя продолжать с ними пить эту бурду, крайне отвратительную на вкус.