— Именно так, — тихо подтверждает он. — Я люблю тебя всю. Полностью. С минусами и плюсами.
— У меня есть минусы? — Наигранно хмурюсь, и он щипает меня за бедро. — Хорошо, — говорю твёрдо. — Я дам нам шанс. Но с одним условием.
— Каким? — В его глазах мелькает настороженность, но он тут же улыбается. — Всё, что скажешь.
— Никаких недомолвок. Никаких «я сам разберусь». Если что-то не так — говорим сразу. Если злимся — не молчим, а объясняем. Если боимся — тоже говорим. Честность. Полная. Всегда. Для меня это самое важное. Правда. Если ты мне когда-то солжешь… Даже по мелочи. Я в тебе разочаруюсь. И перестану доверять. А доверие, как ты знаешь, стоит на второй строке по важности после любви.
— Я никогда тебя не обманывал. И не стану. Какой толк лгать, если можно говорить правду? — Тянет меня к себе на колени, целует. — Ты любишь меня?
— Люблю… — Признаюсь открыто. Чувствую, как слёзы текут по щекам. Но мне не грустно. Мне легко. Свободно. Я чувствую себя наконец свободной. Будто меня выпустили из этой странной клетки, и я наконец могу делать то, что хочу. Любить того, кого хочу.
— Как друга? — Идеальная бровь выгибается в усмешке.
— Как Мэта Царёва, моего любимого мужчину. — Вздергиваю подбородок. — А теперь скажите мне, Матвей Борисович, я уже могу наконец получить свой заслуженный отношенческий приз? — Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и мужчина тянет свою футболку с меня, отбрасывая в сторону.
Матвей смеётся — низко, хрипловато, и этот звук отдаётся теплом где‑то внутри. Его руки скользят по моей спине, осторожно, будто я сделана из тонкого фарфора.
— Приз, говоришь? — шепчет Мэт, наклоняясь к моему уху. — А что, если я скажу, что сам — твой приз? И я весь твой. Полностью. Без остатка.
Я провожу пальцами по его плечу, чувствую под кожей игру мышц — и вдруг осознаю: больше не нужно прятаться. Не нужно строить барьеры, подбирать слова, бояться показаться слишком уязвимой. Можно просто быть.
— Тогда я тебя забираю, — отвечаю тихо, но твёрдо. — Навсегда.
Его взгляд темнеет, становится серьёзным. Он берёт моё лицо в ладони, смотрит прямо в глаза.
— Навсегда — это очень долго, Руся. Ты уверена? — Шутит, но одновременно полностью серьёзен.
— Уверена, — киваю, не отводя взгляда. — Я больше не хочу убегать. Хочу быть с тобой. Здесь. Сейчас. И потом. Всегда.
Он целует меня — на этот раз не шутливо, а глубоко, медленно, будто запечатлевая этот момент в памяти. Его губы тёплые, настойчивые, но бережные. Я отвечаю на поцелуй, запутываюсь пальцами в его затылке, прижимаюсь ближе.