Моя давняя, раздраженная ремарка о том, что плоская карта всегда «врет», материализовалась в полноценный тактический инструмент.
Передо мной лежал мощный аналитический комплекс, позволяющий просчитывать логистику грузов, траектории испытаний, зоны патрулирования и точки их неизбежного пересечения.
— Кто ваял рельеф? — нарушил я тишину.
— Землемер, столяр и один феноменально упрямый пацан из мастеровых, — отозвался Борис. — Землемер плевался ядом. Столяр ворчал про испорченное дерево, предлагая заказать нормальный шкаф. А мальчишка же молча резал слои. И вышло у него гениально.
— Как зовут этот талант?
— Андрей. Я знал, что вам понравится, Григорий Пантелеевич.
Отлично. Юсупов начал понимать реальную стоимость правильных кадров.
Опираясь на трость, я медленно обошел макет. Диорама наглядно демонстрировала слепые зоны подходов, низины для скрытного маневра, непроходимые в распутицу участки. Становилось ясно, где караул контролирует периметр, а где пялится в пустоту. Где безопаснее тестировать «Аврору», куда убрать уголь от сухого леса и на каких маршрутах нужно обучать людей держать дистанцию.
Соседнюю стену занимал реестр ресурсов: личный состав, гужевой транспорт, инструмент, провиант, топливо, расходники. Напротив некоторых фамилий красовались едкие характеристики: «пишет чисто», «знает лошадей», «пьет — убрать от склада», «слеп в темноте», «крепкие руки», «болтун».
Я ткнул пальцем в последний эпитет.
— Это кто у нас такой?
— Федор из охраны, — пояснил Борис.
Он подавил горделивую ухмылку. Одобрение его не волновало, князю требовалось подтверждение, что весь этот тайный штаб — реально работающий механизм, а не блажь.
Обогнувший стол Фигнер завис над оврагом у заднего въезда. Он держал руки за спиной.
— Кто еще имеет доступ сюда? — бросил он, не отрываясь от макета.
Юсупов кивнул на доску у входа.
— Я, управляющий, Федор и землемер по вызову. Теперь вы. Доступ прислуги закрыт. И есть еще несколько лиц, о них потом…
Борис извлек деревянную фишку, водрузив ее у технического въезда.
— Раньше здесь творился кромешный ад. Гости, грузы, телеги смешивались в кучу. Я развел потоки: теперь обозы идут так. Караул возмущался, кучера пытались срезать угол. Пришлось два дня лично торчать у ворот с палкой. Помогло, привыкли.
Фишка переместилась к разделительной полосе за двором.
— Это наш испытательный прогон. Пока сыроват. Однако отряд уже тренируется: ходят, держат дистанцию, привыкают выполнять команды. Естественно, справляются единицы.
— Толстой? — поинтересовался я.
Борис выдержал паузу. Аккуратно, с маниакальной педантичностью вернув фишку в коробку, он обронил: