— Успели за пару месяцев? — поинтересовался я у Бориса.
— Успели куда меньше запланированного, — скривился он. — Два навеса пришлось пересобирать заново. Хранилище изначально воткнули на влажную землю, сырость поперла снизу. Вскрывали полы, подрядчики выли. Зато уголь больше не соседствует с провиантом.
Мы неспешно двинулись по настилу вдоль преобразившихся хозпостроек. Во время моего прошлого визита эта территория выглядела совершенно иначе. Хромота замедляла темп, однако отказываться от инспекции я не собирался. Юсупов тащил меня в гущу событий. Рядом с временным горном аккуратно складировали стальные полосы, ободья, крепеж и заготовки для стоек. Откуда-то справа доносился ритмичный стук молотков, слева сосредоточенный клерк оприходовал содержимое прибывшего ящика. Здесь царил промышленный порядок, пусть слегка шероховатый. Кажется, Борис всерьез решил сделать промзону, которую я только наметил. Это радовало, значит пневматика будет делаться быстрее.
Пространство за двором расчертили сигнальными вехами, формируя полноценный испытательный полигон с очищенными обочинами и маркерами будущих весенних луж. На опушке выросли две сторожевые будки, соединенные натянутой веревкой с цветными флажками — кордон, отсекающий зевак от секретной зоны.
Остановившись, я окидывал взглядом перспективу. Архангельское сохранило свое привычное, аристократическое лицо с богатым фасадом. Параллельно с этим имение отрастило вторую, рабочую голову — сколоченную из досок, местами кривоватую, нуждающуюся в доработке, но пульсирующую реальной жизнью. И это я еще не вижу «гоночную» трассу для «Аврор», она в противоположном краю имения.
Бумажные схемы сошли со страниц. Борис пристально изучал мою реакцию, пытаясь оценить по моему лицу оценку своих усилий.
Мне откровенно нравилось, поэтому я и не скрывал этого.
Миновав хозяйственный двор мы вышли на небольшой пятачок. Логика подсказывала маршрут в сторону мастерских или просторной учетной комнаты при складах.
Однако Борис уверенно свернул к особняку. Снаружи Архангельское успело обрасти индустриальной броней: навесами, дощатыми настилами, дублирующими проездами и военизированным караулом. Внутренние покои сохраняли фирменный юсуповский лоск. Пространство дышало ароматами полированного дерева и первосортных тканей. Бесшумная прислуга, тяжелые рамы картин, блики ламп на паркете, темнеющий в высоких окнах мартовский вечер… Резкий контраст с раскисшим двором провоцировал расслабиться. Вот только Борис повел меня в дом явно с другой целью.
Фигнер следовал за нами. Давыдов остался на улицн. Измученному трактом Ивану уже готовили покои у теплой стены.