Простил ли он меня? Сложно сказать. С виду да, но что творится внутри его души мне сложно сказать. Иногда я ловлю на себе его пристальный, пронизывающий взгляд и понимаю, что думает он в данный момент о чём-то малоприятном. Но потом его взгляд смягчается и ко мне возвращается мой Паша. Заботливый и любящий.
Простила ли я себя? Нет. И, наверное, никогда не прощу. Я предала единственного родного человека и вряд ли мою вину смягчает выпитый тогда алкоголь. Я помню о своём предательстве круглосуточно и уже почти научилась с ним жить.
Что касается Ярослава… Тут мне трудно что-либо сказать. Не потому, что я его не вижу. А потому, что он болен. Он всё так же одержим, но теперь может держать себя в руках. Он действительно сожалеет о своих поступках, но едва ли изменился. Люди вообще не меняются. Даже здоровые.
С тех пор, как я узнала, что беременна мальчиком всё наладилось. Я смогла дать Паше то, в чём он так нуждался. Семью.
Счастлива ли я? Да. ДА, ДА И ДА! Бесконечно счастлива и рада, что все невзгоды в прошлом.
У меня наконец-то появилась семья. Мои родные, самые любимые. Мой муж, мои дети. Теперь у меня было всё, чего я не заслужила, но так хотела.
А что до Ярослава… Ему я тоже желала обрести своё счастье. Может тогда бы он перестал зариться на чужое.
*****
Ярослав смотрел на её фотографию долго, безотрывно. Рядом на столе стояла почти пустая баночка с лекарствами.
Ярослав смял фотографию в кулаке, сильно сжал. На снимке она беременная и счастливая. Совсем другая. Не такая, какой он её знает. Не дрожащая, не боящаяся, весёлая и улыбчивая.
Что ж, он рад. Хотя… Чушь это всё. Не рад он. Потому что она не с ним. Тут отец победил. Забрал у него и женщину и ребёнка.
Ярослав взял очередной снимок, поднёс к глазам и опустошил стакан с выпивкой. На фотографии улыбалась неровными зубами Ева. Его маленькая дочь. Его продолжение. Он и о ней вынужден забыть. Ему никто не позволит быть ей отцом. Может в будущем. Спустя годы…
Отбросив стопку фотографий, налил себе ещё виски, бросил в рот таблетку. Скоро отпустит. Воспоминания снова канут в лету, а он продолжит своё существование.
Допив виски, поднялся из-за стола и закрыл дверь своего кабинета. Теперь, когда он представляет компанию отца в Европе, всё вошло в свою колею. Более-менее. Хотя бы есть, чем заняться. А то он снова угодил бы в дурку.
Спустившись на парковку, остолбенел. Прямо у его машины лежала длинноногая девица. Выглядит, как шалава. В короткой юбке, едва ли прикрывающей зад и чулках в сеточку. Сбитые до крови колени и локти. Лица не видно. Длинные, волнистые волосы. Тёмные, как у неё. У той, чьё имя он никогда не забудет.