Сев в машину, уставился на безопасника.
– Ну? Позвонил?
– Да, Ярослав Павлович. Ваш отец разрешил вам уехать. С одним условием: вы не перестанете принимать лекарства.
– Отлично. Вези меня в аэропорт.
– Мам, а у тебя не болит животик? Он очень большой, – Ева трогает мой живот своей маленькой ручкой, испуганно одёргивает, когда малыш толкается ей в ладонь.
– Не бойся, твой братик просто пинается.
– А тебе не больно?
– Нет. Щекотно немного, – смеюсь, бросая взгляд на Пашу. Тот лежит на мягком песке, закинув руки за голову.
– А когда он вылезет из животика? Тебе не будет больно?
Рассказывать, что испытывает женщина при родах я, конечно же, не стану. Ей рано об этом знать.
– Всё будет хорошо с мамой, – приходит мне на помощь наш папочка и Ева приседает на уши ему.
– А мне можно будет катать его в коляске?
– Нет. Он родится очень маленьким и какое-то время, кроме мамы, его нельзя будет трогать никому.
– Маленький? Но почему тогда такой большой живот?
Паша вздыхает, а я с любовью смотрю на нашу почемучку.
– Не доставай папу. Сходи лучше побегай с Ники.
Ники – это маленький, толстопузый щенок, которого Ева выпросила у Паши на день рождения. Теперь эти двое неразлучны и нам с нянькой достаётся меньше. Хотя ужиться с собакой было тоже нелегко.
– Ники, за мной! – кричит предводитель команчей и они оба срываются с места.
– Далеко не убегайте! – гремит на них Паша, а сам манит меня к себе.
– Почему у тебя такой большой животик? – дурачится он, целуя меня в пупок.
– Это у тебя надо спросить, – смеюсь я.
– Ты только при Еве так не скажи.
Паша целует меня в живот, тянет на себя.
– Ева сейчас прибежит, – пытаюсь вразумить мужа, но его это не пугает.
– Скажем, что мама с папой в лошадку и наездницу играют.
– Дурак, – бью его по плечу, но Вавилову это, словно слону дробина. Лишь ухмыляется нагло.
– Люблю тебя, – шепчет мне в шею, чуть покусывая.
– И я тебя, – отвечаю в перерывах между поцелуями. Ева с Ники носятся недалеко, но на нас внимания не обращают.
– Нужно почаще сюда прилетать.
– Согласна. И Ева здесь чувствует себя комфортней. И я, – произношу, опуская на него взгляд.
О Ярославе никто не забыл. Да и вряд ли это когда-нибудь получится. Такие раны не заживают без следа. Они оставляют большие шрамы. Главное не вскрыть их повторно.
Поэтому мы с Ярославом не видимся. Он прилетает на пару дней домой, видится с Пашей и улетает обратно в Европу. Всем нам так проще.
Жизнь без страха – то, к чему я стремилась. И мне это удалось. Теперь я не вздрагиваю от звуков по ночам и не опасаюсь, что о моей грязной связи узнает Паша.