— Доставк в тыринадцатый квартир! — Пробубнил я сквозь шлем, подражая зекистанскому акценту.
— Какая доставка⁈ У меня ничего такого не записано!
— Доставк в тыринадцатый квартир! — Упрямо повторил я. И помотал пакетом перед объективом встроенной в домофон камеры так, чтобы было видно название жральни. — «Съел и порядок»!
Произнеся название ресторана, я тут же прикусил себе язык, так как при этом совсем забыл про акцент.
И некоторое время динамик домофона молчал.
Но через несколько секунд дверь всё-таки стукнула, когда магниты, удерживающие её на месте, отключились.
Я вошёл в фойе, которое было раз в десять больше размером, чем та капсула, в которой мы с мелким ютились с Тумиром по очереди. И отсыпались в тепле только тогда, когда старик заступал на свою дворницкую смену. Для троих в ней места никак не хватало.
Зато среди всех остальных дворников района, южносибурец слыл самым трудолюбивым. Потому что часто задерживался на работе, позволяя нам с братцем отдохнуть в комфорте лишние полчаса-час. Вроде бы как его за это даже никогда не штрафовали в санитарной конторе, в отличие от остальных.
Изнутри здание было точно так же богато отделано затейливой лепниной и мраморными плитами — как на полу, так и на стенах. Только кипельно-белый потолок был выполнен современными пластиковыми материалами.
Обстановка, в целом, напоминала интерьеры коридоров ликеума. Даже пара каких-то репродукций с пейзажами висит… Но всё-таки как-то менее изыскано, что ли? По крайней мере, цыганщиной внезапно разбогатевших на взятках конторщиков тут тоже не пахнет. Значит, жильцы давно привыкли к деньгам.
— Шастают тут… — Недовольная старушенция, зыркнувшая на меня сквозь окошко своей будки, отложила вязание и помусолила карандаш. — Номер какой у тебя?
— Вот… — Я приподнял нагрудный ярлык, прикреплённый к куртке.
— Сам сказать не можешь, что ли⁈ — Консьержка подслеповато прищурилась на мелкие цифры сквозь своё окошко. — Не вижу отсюда!
— Четыр, восем, питнацт… — Я подождал, пока бабулька запишет цифры в свой журнал. И, убедившись в том, что она и правда не видит настоящие цифры на ярлыке, продолжил придумывать номер на ходу. — Шистнацт, давацт тыри, сорок дыва.
— «Сорок дыва»! — Спародировал меня сердитый бабулет. — Говорить хоть бы научились сначала! Понаехали тут… Ротенбург не резиновый!
Проигнорировав ворчание старушенции, я дождался, пока она закончит регистрировать мой визит. И когда та отложила карандаш, вернувшись к пряже и спицам, осторожно поинтересовался:
— А тыринадцт квартыр — эта четыр этаж, да-а?