— Сюда! — Ещё один чувствительный тычок в спину всё равно был сделан так, чтобы не оставлять явных следов на теле. Но сопротивляться смысла точно нет никакого. Жандармы умеют аккуратно паковать непослушных бунтарей тогда, когда бить нельзя. Только зря устанешь.
На сей раз конвоиры развернули меня в какой-то неприметный закуток между небольшими служебными зданиями. От одного из которых приятно пахло стиральным порошком. Прачечная?
Прошагав между этими сараями, мы очутились в небольшом дворике, закрытом со всех сторон высокими блоками «шашек» и этим пахучим сараем. До ближайших решёток, за которыми сейчас чалились преступники-неудачники, несколько саженей.
В сами эти блоки иначе как через приёмник не попасть. «Прессователей» обычно держат вот где-то в таких ответвлениях для служебного пользования. Там, где обычных арестантов вообще быть не должно. Но в служебные отсеки — мастерские или прачки — всё-таки можно попасть и по ходам изнутри блоков с камерами. Например, по ним возят в стирку грязные робы и матрасы или вывозят отходы. Примерно таким же путём я и должен был отсюда сбежать…
Лейтенант обогнал нашу процессию и замысловато стукнул кулаком в ржавую стальную дверь, ведущую внутрь сарая, пахшего порошком. Четыре раза с неровным интервалом.
Через несколько секунд изнутри лязгнул затвор. И вместе с клубами пара наружу высунулся тощий мужичок в тёмно-синей униформе службы исполнения наказаний. Редкие тонкие волосы морщинистого служки завились от влажности мелкими колечками.
— Уже? — От дневного света мужичок подслеповато сощурился, оглядев меня и конвоиров. И недовольно поморщился толстым пористым носом. — Там ещё этого бугая ещё никак не приласкают… — Вертухай оглянулся в темноту, заполненную тёплым паром. — Всё рычит, как зверюга…
Из глубины прачечной и правда доносились какие-то яростные рычащие звуки. И презрительные смешки.
— Да мы уже туда-обратно сгонять успели! — Возмутился лейтенант, тоже всмотревшись в темноту за паром. — Чё возятся-то?
— Дык крепкий боров попался… — Пожал сутулыми плечами мужичок.
— В смысле, крепкий⁈ Он же по ногам и рукам того! — Командир обернулся к пухлому жандарму. — Хват?
— Га?
— Я ж сказал его столбу пристегнуть!
— Дык я и пристегнул. — Ухмыльнулся конвоир. — Ток не к столбу…
— В смысле… — Наморщил лоб лейтенант.
— Да к трубе с кипятком! К столбу прошлый раз чуркобес лохматый жопой прижался — не оторвёшь. Так до вечера и провисел.
— Какой ещё чуркобес?
— Да зекан из старградских. Ты в отпуске был… Он, короч, аж плечо себе вывихнул, но вывернулся да так не дался. А к трубе-то хрен прижмёшься — она ж сама как кипяток!