— Сюда! — Тычок в плечо развернул влево. И жандарм уже более настойчиво пихнул в меня спину, когда я чуть замешкался. — Шуруй давай, благородие, мля… Для тебя тут специальную хату уже организовали…
Всё-таки и правда специальную? Но почему тогда остальные конвойные так недобро ухмыльнулись при этих словах…
Пресс-хата
— Шуруйте реще, ваше благородие! — как только мы зашли за угол, тычок в спину оказался уже куда чувствительнее предыдущих прикосновений моих конвоиров. Должно быть тут, в отличие от стоянки служебного транспорта, нет камер.
А моих будущих показаний они не боятся? Слово аристо против их вяканья потяжелее будет…
— Не тормози, барчук! — Это был уже не тычок а самый настоящий удар. Пора отвечать…
Я не без труда поймал равновесие после толчка. И покосился на того полноватого жандарма, который только что ударил меня в спину:
— Геморроя у тебя, случаем, нет, серый?
— Чего-о⁈ — Плотный конвоир непонимающе нахмурился.
— Позаботься о своей заднице заранее, крепыш. Когда тебя попрут со службы, сможешь зарабатывать только ею. Ну или изучи технику горлового ми…
— У с-сук!..
— Хват! — Лейтенант, который шагал за нами на небольшом удалении, заставил подчинённого замереть с занесённым над моим затылком кулаком. — Охолони. Пусть брешет, чё хочет. Щас ему самому дыркой поработать придётся…
— Хы… — Пухлый Хват усмехнулся и снова толкнул меня открытой пятернёй. — И ротик тоже готовь, шутник…
Понятно, синяков оставлять не хотят. И насчёт того, что сказал лейтенант, тоже понятно. Меня не в приёмник ведут. А сразу в пресс-хату. Знаю я такую фишку, хотя на практике ещё не встречал…
Официально напишут, что в приёмке случился какой-то технический затык. И пришлось помариновать меня где-нибудь в машине до момента устранения. Вот только всё это время я должен буду провести не в душном броневичке. А в каком-нибудь специальном закутке. И после этого короткого времяпровождения я сам, по идее, не захочу давать показания, кем бы я на самом деле ни был. Ни аристо, ни обычный арестант никогда добровольно не расскажут о том, что с ними делали в пресс-хате. Первому после такого собраться руки жать перестанут. А второй, когда попадёт на зону — вообще будет жить в углу с отдельной дырявой посудой…
И такая заковыка, конечно, не входила в мой план. Похоже, что у того хлыща из «Нарцисса» связи были получше, чем у Шубских… И теперь эти связи хотят, чтобы я ощутил все прелести предварительного заключения. А не только курортные условия для благородных.
Ну да ладно. Без паники. Это, как говорится, не первое моё родео. И если настоящий Евгорий уже, наверное, затрясся бы, то я-то стреляный воробей. Ну или хотя бы воробей, которому много чего рассказали более опытные криминальные приятели…