— Хорошо, — сказал он. — Вячеслав Михайлович, подготовьте письма для Стокгольма и Берна. Выразите нашу готовность к сотрудничеству, но держите дистанцию. Павел Анатольевич, я жду отчётов о любых новых данных. И ещё: следите за Японией. Ситуация с Накамурой может быть связана с тем, что происходит в Германии. Если там тоже есть внешние силы, мы должны знать.
Молотов и Судоплатов кивнули, собирая свои бумаги. Когда они вышли, Сергей остался один. Его мысли вернулись к карте Европы, лежавшей перед ним. Он смотрел на границы Германии, пытаясь представить, что движет Герингом и кто мог стоять за ним. Тревога не отпускала, но он знал, что должен действовать. Его знание будущего было преимуществом, но теперь оно казалось хрупким. История изменилась, и он должен был найти способ управлять этими изменениями, чтобы защитить СССР и предотвратить новую катастрофу.
Он встал и подошёл к окну. Москва за окном была спокойной, но он знал, что этот покой обманчив. Мир балансировал на грани, и каждый его шаг мог либо спасти миллионы, либо привести к новой войне. Сергей глубоко вздохнул и вернулся к столу. Нужно было готовиться к следующему ходу. И этот ход должен был сделать он, чтобы быть впереди своих соперников.
Пока Сергей в Москве размышлял над изменившимся ходом истории, Герман Геринг, в Берлине, действовал с холодной решимостью. Взрыв, унёсший жизнь Гитлера, стал для него не только трагедией, которую он публично оплакивал, но и долгожданным шансом. Геринг, с его непомерными амбициями и тягой к роскоши, всегда мечтал о верховной власти, но до этого момента оставался в тени фюрера. Теперь, когда Гитлер исчез, он не собирался упускать момент. Он понимал: чтобы удержать власть, нужно не только устранить противников, но и выстроить новую систему лояльности, где каждый важный пост займёт его человек.
Геринг сидел в своём кабинете в рейхсканцелярии, где охрана была усилена после недавнего взрыва. Перед ним лежала стопка документов — списки имён и должностей. Геринг знал, что его главная задача — очистить партию и государство от тех, кто был слишком предан Гитлеру. Эти люди, связанные с памятью фюрера, могли стать угрозой. Они видели в Гитлере символ, почти божество, и их верность теперь была опасной непредсказуемостью. Геринг не собирался терпеть потенциальных предателей.
Он вызвал Эрхарда Мильха, своего давнего соратника из люфтваффе, которого только что назначил главой гестапо. Мильх, лояльный и дисциплинированный, был идеальным выбором: он был обязан Герингу своей карьерой и не имел амбиций претендовать на самостоятельную роль. Геринг посмотрел на вошедшего Мильха.