Сергей задумался. Судоплатов был прав: Геринг, несмотря на кажущуюся лояльность Гитлеру, всегда был амбициозным. Его любовь к власти, богатству и влиянию делала его потенциальным игроком в любой интриге. Но что-то не сходилось. Сергей не мог избавиться от ощущения, что за этим стоит нечто большее, чем личные амбиции или даже поддержка Запада. Он знал, что история изменилась, и его собственные действия могли запустить цепную реакцию. Но чтобы эта реакция привела к такому исходу? Это было слишком неожиданно.
— Павел Анатольевич, — продолжил Сергей, — если Геринг действовал один, то как он смог организовать такой сложный план? Два взрыва, причём один в рейхсканцелярии — это не просто импровизация. Это требует ресурсов, людей, информации. Кто мог ему помочь? И почему именно сейчас?
Судоплатов слегка нахмурился, обдумывая вопрос.
— Организация такого масштаба действительно требует подготовки. Мы знаем, что Геринг имеет доступ к люфтваффе и их ресурсам, а также к определённым кругам в военной и промышленной элите. Возможно, он использовал свои связи в армии или даже в разведке. Но я согласен, товарищ Сталин, что это выглядит слишком сложным для одного человека. Если он действовал не один, то его союзники могли быть как внутри Германии, так и за её пределами. Мы проверяем возможные связи с британскими или американскими агентами, но пока ничего конкретного. Есть ещё одна версия: некоторые наши источники в Берлине упоминали, что в нацистской верхушке нарастало недовольство Гитлером. Его радикальные планы, особенно по милитаризации и антиеврейской политике, вызывали опасения у части элиты, боявшейся, что это приведёт к изоляции Германии. Возможно, Геринг стал инструментом этой оппозиции.
Сергей задумался. Идея о внутренней оппозиции в Германии была правдоподобной. Он знал, что в реальной истории такие настроения существовали, особенно среди старой аристократии и некоторых военных, но они никогда не приводили к столь радикальным действиям в 1936 году. Что-то изменилось, и это изменение могло быть связано с его действиями. Или же это был кто-то другой — неизвестный игрок, о котором он не знал.
— Вячеслав Михайлович, — обратился Сергей к Молотову, — если предположить, что за Герингом стоят Британия или США, как это меняет нашу стратегию? Что мы можем сделать, чтобы использовать ситуацию в нашу пользу?
Молотов задумался, его пальцы слегка касались папки с отчётами, лежавшей перед ним.
— Если за Герингом стоят западные державы, это означает, что они пытаются переформатировать Германию под свои интересы. Геринг, как человек, более склонный к переговорам, может быть для них удобным партнёром. Но это также делает его уязвимым. Если мы сможем посеять недоверие между ним и его предполагаемыми союзниками, это ослабит его позиции. Например, мы могли бы через наши каналы в Лондоне и Париже распространить слухи, что Геринг ведёт двойную игру, пытаясь договориться с нами. Это заставит Британию и Францию насторожиться. Одновременно мы можем предложить Герингу осторожный диалог, чтобы выяснить его намерения. Такой подход позволит нам держать инициативу и собирать информацию.