Абди внимательно выслушал все предложения, кивнул головой в знак согласия и взял карандаш для нанесения дополнительных отметок на карте, включая позиции для каждого участника операции.
— Хайле вместе с Тесфайе займутся поджогом фитилей из укрытий в канавах, обеспечивая синхронность активации заряда в момент приближения машины. Гетачеу расположится на крыше соседней лавки с семи утра и подаст сигнал свистком, состоящим из трёх коротких звуков, если машина выйдет раньше расписания, или двух длинных — для предупреждения о приближении патруля. Бекеле обеспечит отвлечение, толкая телегу на дорогу и притворяясь обычным торговцем специями, чтобы задержать движение, если потребуется дополнительное время. Меконнен раскопает яму и уложит заряд. Абди будет координировать действия, стоя у входа в ближайший переулок и следя за всеми патрулями в округе, чтобы избежать неожиданных осложнений.
Они повторили весь план несколько раз, указывая на карте каждую позицию с детальным описанием действий в последовательности от выхода из лавки до полного отхода после взрыва.
Они посидели ещё некоторое время в полной тишине, осознавая, что скоро полковник Риччарди не доедет до казарм по своей обычной дороге. Абди встал первым, объявил о завершении собрания и необходимости расходиться поодиночке через час после полуночи с встречей у колодца в точно назначенное время. Один за другим участники вышли, начиная с Гетачеу, затем Бекеле, Хайле, Тесфайе и Меконнен, оставив Абди последним, который погасил лампу и закрыл дверь лавки на засов. Полковник Риччарди должен был стать первой жертвой зарождающегося сопротивления.
Утро в Риме начиналось с лёгкого тумана, который стелился по древним мостовым, вымощенным брусчаткой из вулканического камня, где первые повозки с грузами овощей и фруктов из окрестных ферм уже скрипели колёсами по неровностям, поднимая мелкую пыль, оседающую на фасадах зданий с балконами, украшенными горшками с геранью и флагами с фасциями, трепещущими на утреннем ветру, приносившем запах свежей выпечки из пекарен, где пекари в белых фартуках вынимали из печей круглые хлеба с хрустящей корочкой и длинные батоны, ещё дымящиеся паром. Рядом мальчишки-газетчики раскладывали на углах пачки свежих номеров «Пополо д’Италия» и «Коррьере делла Сера» с огромными заголовками о новых успехах в Абиссинии. Солнце медленно поднималось над крышами палаццо, окрашивая их в тёплые тона и пробиваясь сквозь кроны пиний на холмах, отбрасывая длинные тени на площадь Венеция, где уже собирались первые группы людей, включая чиновников в строгих костюмах с портфелями, направляющихся в министерства по виа Венето и виа Национале, уличных торговцев с лотками, полными жареных каштанов, свежих фиг и газет с заголовками о новых победах империи, а также патрули карабинеров в касках с перьями и в плащах цвета хаки, проверяющие документы у проезжающих автомобилей с номерами дипломатических миссий и у грузовиков с номерами военных частей, доставляющих припасы для гарнизонов в порту Остии, где суда с итальянскими флагами стояли у причалов, готовые к отплытию в колонии с грузами оружия, продовольствия и поселенцев. В просторном кабинете на втором этаже Бенито Муссолини уже сидел за своим рабочим столом. Его новый стол из орехового дерева с инкрустацией из слоновой кости был завален бумагами, среди которых находились отчёты из колоний на бланках с гербом империи, телеграммы из Аддис-Абебы, Триполи и Асмэры с подробными описаниями ежедневных операций, карты Африки с отмеченными маршрутами караванов, провинциями и позициями итальянских войск в каждой зоне. На полках за стеклянными дверцами шкафов выстроились тома его собственных речей в кожаных переплётах, мемуары Цезаря с пометками на полях, книги по стратегии и истории Рима, включая труды Макиавелли, Ливия и Тацита, а на ковре с восточными узорами лежали разбросанные дополнительные карты, одна из которых показывала Ливию с её длинным побережьем и внутренними оазисами, где итальянские инженеры строили дороги, другая — Абиссинию с разделением на зоны контроля, где каждая провинция была помечена датами завоевания, именами командиров, ответственных за порядок, и отметками о количестве войск в гарнизонах. В углу комнаты стоял глобус на подставке из бронзы, повёрнутый к Африке так, чтобы дуче мог одним взглядом охватить все итальянские владения, с красными линиями, обозначающими границы, и синими — реки и горы, а на стене висел портрет дуче в рамке с золотой отделкой, рядом с гербом Савойской династии и с фасциями, вышитыми на бархатном полотне, которое слегка колыхалось от сквозняка из приоткрытого окна. Муссолини, в рубашке с засученными рукавами, просматривал утреннюю почту, отпивая кофе из чашки с золотой каёмкой, приготовленный секретарём в маленькой кухне рядом с кабинетом, где медная кофеварка всегда стояла наготове, и где аромат свежемолотых зёрен из Абиссинии наполнял воздух, напоминая о богатстве колоний и о том, как караваны с мешками кофе прибывали в порты Массауа под охраной итальянских патрулей. Он перелистывал страницы отчётов из Аддис-Абебы, где вице-король Лоренцо ди Монтальто докладывал о полном подчинении провинций оромо, о регулярных поступлениях в казну от налогов с рынков и караванов, о строительстве новых дорог через горы и о лояльности местных расов, присылающих дары в резиденцию.