— Флавио, если я начну бояться каждого человека, как я буду командовать дивизией? — ответил он с лёгкой насмешкой. — Кроме того, Мария знает всех в этом городе. Если здесь появится кто-то подозрительный, она первая мне скажет.
Флавио кивнул, но его взгляд остался насторожённым. Он оглядел кофейню: несколько итальянских офицеров сидели за дальним столиком, обсуждая что-то вполголоса, пара местных жителей пила чай у стойки, а Мария о чём-то спорила с помощником на кухне. Всё казалось спокойным, но Флавио не мог избавиться от чувства тревоги. Поражение в ущелье подорвало моральный дух армии. Слухи о шпионах и диверсиях распространялись как пожар, и Флавио знал, что даже в Асмэре, вдали от линии фронта, опасность могла подстерегать за любым углом.
Бастико тем временем наслаждался завтраком. Он откусил кусочек sfogliatelle, хрустящее тесто рассыпалось во рту, а кремовая начинка оставила сладкое послевкусие. Он запил её кофе, закрыв глаза от удовольствия. Его мысли вернулись к телеграмме из Рима. Приказ Муссолини был ясен: никаких наступлений, только оборона. Но Бастико, как и многие командиры, ненавидел бездействие. Он знал, что его дивизия — одна из лучших в Эритрее — могла бы изменить ход войны, если бы ей дали шанс. Он представлял, как его солдаты маршируют к Аддис-Абебе, как танки снова врываются в бой, как красные стрелки на карте оживают, указывая путь к победе. Но приказ есть приказ, и он, как солдат, был обязан подчиниться.
— Синьор генерал, — снова начал Флавио, понизив голос. — Я получил сообщение от разведки. Говорят, что в окрестностях Асмэры замечены подозрительные группы. Возможно, это абиссинские партизаны или даже советские советники. Мы должны быть осторожны.
Бастико нахмурился, но не ответил сразу. Он допил кофе, поставил чашку на стол и вытер губы салфеткой. Его пальцы, слегка дрожавшие, аккуратно сложили салфетку.
— Разведка всегда видит шпионов, Флавио, — сказал он наконец, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась усталость. — Если мы будем реагировать на каждый слух, то никогда не выйдем из казарм. Но… — он сделал паузу, его взгляд стал серьёзнее. — Усиль патрули вокруг города. Проверь склады с боеприпасами и госпитали. Если кто-то планирует диверсию, я хочу, чтобы мы были готовы.
Флавио кивнул и сделал пометку в блокноте. Бастико поднялся, оставив на столе несколько лир для Марии. Он надел фуражку, поправил китель и направился к выходу. Охранники и Флавио последовали за ним. Антонио, затушив сигарету, открыл дверцу машины, и группа снова села в Fiat. Бастико смотрел в окно, его мысли были далеко — в ущелье, где его товарищи попали в засаду, в Риме, где Муссолини ждал от него чуда, в Аддис-Абебе, которая оставалась недостижимой. Машина подпрыгивала на неровных дорогах, пыль оседала на стёклах, а солнце начинало припекать.