— Они хотят, чтобы мы сидели сложа руки, — сказал он, обращаясь к своему адъютанту, молодому капитану Флавио Альберико. — Ждали, пока абиссинцы перегруппируются, пока Советы пришлют ещё больше самолётов и миномётов. Это не война, Флавио, это позор.
Флавио, худощавый мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами, кивнул, но промолчал. Он знал, что генерал не ждёт ответа — ему нужно было выплеснуть гнев. Бастико бросил телеграмму на стол и поднялся, поправляя тёмно-зелёный китель с золотыми пуговицами. Его взгляд упал на карту Абиссинии, висевшую на стене напротив. Красные стрелки, некогда обозначавшие победоносное наступление, теперь казались насмешкой над его амбициями. Он подошёл к окну, за которым открывался вид на площадь перед дворцом. Солдаты маршировали, их шаги звучали ритмично, но в этом звуке не было прежней уверенности. Поражение в ущелье подорвало моральный дух армии, и Бастико ощущал это как тяжёлый груз на своих плечах.
— Я не могу весь день сидеть в этом кабинете, Флавио, — сказал он, поворачиваясь к адъютанту. — Поехали в «Санта Лючия». Мне нужен настоящий кофе, а не эта бурда, которую подают здесь.
Флавио улыбнулся, зная любовь генерала к маленькой кофейне в центре Асмэры. «Санта Лючия» была для Бастико убежищем — местом, где он мог на час забыть о войне, приказах из Рима и красных стрелках, которые больше не двигались вперёд. Это было скромное заведение с деревянными столами, выцветшими фотографиями Неаполя на стенах и ароматом свежесваренного эспрессо, напомнившего ему о далёкой Италии, где он когда-то был молодым офицером, полным надежд.
— Конечно, синьор генерал, — ответил Флавио, уже вызывая водителя. — Я распоряжусь, чтобы машина была готова.
Через несколько минут чёрный Fiat 508 Balilla, покрытый слоем красноватой пыли, стоял у входа в штаб. Бастико вышел на крыльцо, его китель был безупречно выглажен, а фуражка сидела ровно. За ним следовали Флавио и двое солдат охраны: коренастый сержант Джованни, чьё обожжённое солнцем лицо выражало суровую решимость, и молодой рядовой Марко, недавно прибывший из Италии. Марко, с ещё не загоревшей кожей и любопытным взглядом, держал винтовку Carcano с лёгкой неуверенностью, словно привыкал к её весу. Водитель, худощавый парень по имени Антонио, открыл дверцу машины, и Бастико сел на заднее сиденье рядом с Флавио. Джованни и Марко заняли места впереди, рядом с водителем.
Машина тронулась, поднимая клубы пыли, и направилась к центру города. Улицы Асмэры оживали: торговцы раскладывали фрукты, специи и ткани на деревянных прилавках, итальянские офицеры прогуливались в тени пальм, попивая лимонад, а дети в рваной одежде бегали между домами, выкрикивая что-то на смеси итальянского и тигринья. Бастико смотрел в окно, погружённый в мысли. Он вспоминал свои первые годы в армии, кампании в Ливии, где он командовал отрядами в пустыне, и мечты о великой Италии, которые вдохновляли его тогда. Теперь, в шестьдесят лет, он чувствовал, что время ускользает, а война в Абиссинии может стать его последним шансом оставить след в истории.