Когда они подъехали к штабу, Бастико внезапно почувствовал лёгкое головокружение. Он нахмурился, списав это на жару и усталость. Его возраст давал о себе знать — в шестьдесят лет сердце уже не то, что в молодости, а африканский климат только усугублял усталость. Он вышел из машины, но ноги неожиданно подкосились. Флавио, заметив это, подхватил его под руку.
— Синьор генерал, вам нехорошо? — обеспокоенно спросил он.
— Ничего, Флавио, — ответил Бастико, пытаясь улыбнуться. — Просто жара. Пройдёт.
Но с каждым шагом ему становилось хуже. Грудь сдавило, дыхание стало тяжёлым, словно кто-то сжимал его лёгкие. Он остановился, опершись на стену здания, его рука дрожала. Джованни и Марко подбежали к нему, их лица выражали тревогу.
— Генерал, вам нужно к врачу! — воскликнул Джованни, пытаясь поддержать Бастико.
Бастико хотел ответить, но слова застряли в горле. Его лицо побледнело, пот выступил на лбу, а глаза, ещё недавно горевшие решимостью, теперь были полны боли. Он схватился за грудь, пальцы судорожно сжали китель. Флавио закричал, зовя врача, который, к счастью, находился в штабе. Солдаты вокруг засуетились, кто-то побежал за носилками, кто-то требовал воды.
Бастико рухнул на землю, его дыхание стало прерывистым, хриплым. Он пытался вдохнуть, но воздух, казалось, не доходил до лёгких. Его взгляд метался между Флавио и небом над Асмэрой, где солнце поднималось всё выше, равнодушное к его страданиям. Флавио опустился рядом, держа его за руку.
— Держитесь, синьор генерал! Врач уже идёт! — повторял он, но его голос дрожал от страха.
Врач, пожилой итальянец по имени доктор Феррари, прибежал через минуту. Его лицо, обычно спокойное, стало мрачным, когда он приложил ухо к груди Бастико. Он быстро ощупал пульс, проверил зрачки и нахмурился.
— Отравление, — пробормотал он едва слышно. — Возможно, цианид. Нужно немедленно везти его в госпиталь.
Но было поздно. Бастико сделал последний хриплый вдох, его тело обмякло. Его глаза, всё ещё открытые, смотрели в небо, словно искали там ответы. Доктор Феррари закрыл их, перекрестился и тихо произнёс:
— Он мёртв.
Флавио замер, не в силах поверить в происходящее. Джованни и Марко стояли рядом, их лица были белее мела. Вокруг собирались солдаты, их голоса сливались в гул. Кто-то кричал, требуя найти виновных, кто-то шептался о шпионах. Доктор Феррари поднялся, его руки дрожали.
— Нужно сообщить в Рим, — сказал он. — И провести расследование. Если это яд, то он был в еде или кофе.
Флавио посмотрел в сторону «Санта Лючия», вспоминая безмятежные минуты, проведённые там час назад. Мысль, что кофе или выпечка могли быть отравлены, казалась дикой, но слова доктора не оставляли сомнений. Абиссинские шпионы? Советские агенты? Или, что хуже, кто-то из своих? Вопросы крутились в его голове, но ответов не было.