— Моё имя вам ничего не скажет, господин Эклунд. Но у меня есть к вам разговор. От человека, который ценит вашу… способность замечать детали.
Ларс почувствовал, как напряжение сжало грудь. Он быстро оглядел парк: пожилая пара кормила уток у пруда, дети с деревянными обручами носились по траве, но никто не смотрел в их сторону. Белка, словно почуяв его беспокойство, шмыгнула в кусты, уронив орех. Ларс поправил пиджак, выигрывая время.
— И кто этот человек? — спросил он, стараясь, чтобы голос не выдал тревоги.
— Он ждёт вас, — мужчина кивнул в сторону аллеи, где виднелась тень автомобиля. — Машина недалеко. Пройдёмте.
Ларс колебался. Это могла быть ловушка — Абвер, Москва или кто-то третий, о ком он не знал. Отказаться значило вызвать подозрения, а соглашение могло привести к ещё большей опасности. Он посмотрел в глаза мужчине: в них не было угрозы, но и не было тепла. Ларс кивнул, внутренне собираясь.
— Хорошо. Пойдёмте.
Они вышли из парка, где у обочины стоял чёрный Opel, неприметный, но с блестящими хромированными ручками, выдававшими его принадлежность к кому-то важному. Водитель, молодой парень в штатском с коротко стриженными волосами, молча открыл заднюю дверцу. Ларс сел, мужчина занял место рядом. Машина тронулась, плавно скользя по улицам Берлина, где толпы пели, размахивали флагами и смеялись под звуки духовых оркестров. Витрины магазинов сверкали, уличные кафе были заполнены людьми, а воздух пах жареными каштанами и свежим пивом. Ларс пытался понять, куда его везут, но мужчина молчал, глядя в окно, словно изучая город, который знал наизусть.
— Куда мы едем? — наконец спросил Ларс, стараясь не выдать волнения.
— К человеку, который хочет вас видеть, — ответил мужчина, не поворачиваясь. — Не волнуйтесь, господин Эклунд. Это будет интересный разговор.
Через полчаса машина остановилась у знакомого дома в Груневальде. Резиденция Канариса, окружённая высокими соснами, выглядела почти идиллически в тёплом вечернем свете. Сад пестрел молодой травой и первыми цветами, гравийные дорожки блестели после утреннего дождя, а окна из красного кирпича отражали закатное небо, окрашенное в розовые и оранжевые тона. У входа их встретил адъютант — молодой, в штатском, с холодным взглядом, который, казалось, видел всё и ничего не выдавал. Он молча кивнул и провёл Ларса в холл. Мужчина, сопровождавший его, остался у машины.
Холл был знаком: дубовые панели, отполированные до блеска, отражали свет хрустальной люстры, свисавшей с потолка. Персидский ковёр с затейливым узором заглушал шаги, а в воздухе витал аромат свежесрезанных роз и лилий, смешанный с запахом воска и свежесваренного кофе. Адъютант указал на дверь гостиной.