— К скалам! Не дышите газом! Держите линию!
Алему, пробираясь через дым, подбежал к Власову, его лицо было покрыто сажей:
— Майор, мы готовы ударить с фланга! Дайте ракету! Власов, выстрелив красную ракету, крикнул:
— Бейте, Алему! Отрезайте их пехоту!
Четыреста абиссинцев под командованием Алему и Тесфайе ворвались в узкий проход, их сабли сверкали, винтовки стреляли, а гранаты рвались среди итальянской пехоты.
Итальянский лейтенант Верди, в окопе, кричал солдатам:
— Держать линию! Стреляйте, черт возьми!
Но абиссинцы, используя скалы как укрытие, резали пехоту, их крики заглушали рёв танкеток. Один из итальянских солдат, молодой парень, попытался бежать, но пуля из винтовки Алему настигла его, и он рухнул в пыль.
Росси, в блиндаже, кричал в рацию, его голос был полон отчаяния:
— Генерал Бадольо, мы теряем правый фланг! Абиссинцы в проходе, их пушки бьют по танкам!
Бадольо, в штабе в десяти километрах, отвечал ему:
— Росси, вы должны взять ущелье! Используйте газ, давите их! Росси кричал в ответ:
— Синьор генерал, газ не помогает! Они держат высоты, а эти русские… их артиллерия выбивает нас!
Бой затянулся, солнце клонилось к закату, окрашивая горы в багровый цвет, словно кровь впитывалась в скалы. Итальянские танкетки, потеряв пятнадцать машин, застревали в узком ущелье, где абиссинцы устраивали засады, бросая самодельные гранаты и камни с высот. Одна из танкеток, попав под гранату, вспыхнула, и её экипаж, охваченный огнём, кричал, пока пламя не поглотило их. Советские пушки Козлова уничтожили ещё одну батарею на холмах, их взрывы эхом отдавались в горах. Власов, у пулемёта, кричал Козлову:
— Иван, перенеси огонь на их тыл! Они дрогнули! Козлов, в рваной гимнастерке, перезаряжая пушку, ответил:
— Снарядов на час, Алексей Петрович! Надо добить их сейчас!
Власов думал: «Если мы не сломим их, Бадольо приведёт резервы», он крикнул:
— Добивай, Иван! Вольде, гоните их в ущелье!
Вольде, ведя воинов в атаку, кричал на амхарском:
— За Абиссинию! За наши дома! Его люди, вооружённые саблями, ножами и винтовками, бросились на итальянскую пехоту, отрезая пути отступления. Алему, в проходе, рубил солдат саблей, его голос был полон ярости:
— За наших братьев! Не дайте им уйти!
Тесфайе пронзил ещё одного итальянца, но пуля попала ему в грудь, и он упал, шепча:
— За… Абиссинию…
Сержант Пётр Смирнов стрелял из пулемета короткими очередями, но осколок снаряда разорвал ему руку. Он, стиснув зубы, крикнул Власову:
— Алексей Петрович, держу позицию! Но патронов мало! Власов, подбежав, перевязал его рану: