Не абстрактная любимая из прошлого, а плоть, кровь, дыхание. Она стала старше. Не повзрослела, а, словно выносила тяжёлое бремя. Да Винчи говорил, что любит лица стариков. По их морщинам, как по картам, можно пройти по дорогам их жизни.
Жизнь Люды нельзя было назвать лёгкой. На лбу и в уголках глаз легли лучики морщин. Не от смеха, а от постоянного напряжения. Губы сжаты в тонкую, белую ниточку.
– Его перекладывали при вас? Как была испачкана одежда?
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.
– А какая разница? Одежду мы другую купим, не в ней дело. Давайте разбираться со здоровьем моего сына!
В её голосе была досада. Она раздражалась. Злилась на то, что её ребёнку достался такой недогадливый врач. Это ранило. Сильно.
– Именно этим я и занимаюсь, Людмила Павловна. Одежда может сообщить дополнительные сведения. Боль может быть локализована там, где сильнее повреждения тканей или просто быстрее сформировалась очаг доминанты в мозге. Вы это, как коллега, должны понимать.
На её лице появилось удивление.
– Я не врач.
Она тогда бросила и потом не стала учиться?
– Да? Значит, я неверно понял коллег. Тогда просто назовите те места на одежде, которые были загрязнены во время падения.
– Левый рукав. – Она задумалась. – Да, ближе к кисти было большое мокрое пятно.
– Шапка?
Она пожала острыми плечиками в голубом свитере. Без куртки она стала ещё тоньше и ранимее. А ещё привлекательнее.
– Шапки не было. Наверное, осталась на дороге.
– Я вас понял.
Схватив телефон, набрал медсестре сообщение: «Добавьте снимок головы и левого предплечья». Лена ответила: «Ок».
– Людмила Павловна, есть ли у Семёна аллергия?
– Нет.
– Непереносимость лекарственных средств? Реакция на прививки, анестетики при лечении зубов?
– Нет.
– Может быть, пищевая аллергия? Пятна после клубники или цитрусовых?
– Нет.
– Хронические заболевания?
– Отит. Двусторонний, хронический. Лечим каждый год. Этой зимой пока не болел.
Она так растерянно это сказала, словно искала отит, а он куда-то запропастился. И лицо при этом стало не уставшим или сердитым, а удивлённым. Как много лет назад.
Мои губы сами собой растянулись в улыбке.
– Чему вы радуетесь? – рассердилась Людмила. – Тому, что у ребёнка отит?
– Нет. Разумеется, я был бы счастлив, чтобы он был здоров, и вы оба находились сейчас дома. Но если мы имеем дело с клиническим случаем, я удовлетворён, что мы сумели найти проблему, которая может повлиять на течение основного заболевания.
Она мне не верила. Хмурилась, кусала губы, которые я так ни разу и не поцеловал. Теребила ремешок сумки, словно решая, открывать или нет.