Они осторожно ступили на территорию двора. В основном мешали разросшиеся ветки старого клёна и вишняка, а справа ещё пышно цвела сирень, наполняя воздух тонким ароматом. Действительно, проглядывала кем‑то проложенная тропинка — видимо, местные дети иногда забредали сюда из любопытства.
Константин пробирался вперёд, придерживая ветки, чтобы спутнице было удобнее идти. Возле поваленной деревянной двери он остановился. В глазах вновь всколыхнулось сожаление. Веранда когда‑то была любимым местом чаепития деда — здесь они пили смородиновый чай с вареньем, играли в шахматы, вели долгие разговоры о жизни.
Валентина молча встала рядом. Она видела, как меняется лицо Константина: в нём читалась тоска по ушедшему детству, по тем дням, когда всё казалось простым и понятным. Здесь даже до сих пор остались тот диван с потёртой обивкой и небольшой квадратный обеденный стол. Ни цветов, ни рассады, ни телевизора — только пыль, паутина и память о прошлом.
Осторожно откинув деревянное полотно, он прошёл в коридорчик. Пустота, если не считать мусора.
Первая комната — кухня. Печь сохранилась почти целиком, хотя и потрескалась. Сломанный стул, такой же сломанный кухонный гарнитур. В памяти против его воли всплыли кадры прежнего обустройства. Костя вдруг остро почувствовал стыд перед дедом.
Неосознанно взяв Валю за руку, он потянул её в ту комнату, что была отведена им с сестрой. Две железных кровати всё ещё стояли здесь — больше ничего. Костя остановился на пороге, притянул к себе молчаливую спутницу и, обняв её, тихо заговорил:
— Моя кровать — та, что слева. Я часто здесь фантазировал, как привожу тебя сюда, и мы целуемся на кровати, пока все домочадцы спят. Благо сестра с нами крайне редко ездила. Сейчас это место не располагает к романтике.
— Угу. В любой момент может рухнуть на голову потолок. Пойдём отсюда? — попросила она, заглядывая ему в глаза.
— А раньше ты любила лазить по заброшенным местам, — не удержался он от игривой колкости.
— Тогда мне был присущ дух авантюризма. Помнишь, как мы пошли исследовать заброшенное кладбище?
— Конечно, помню. Вы с Томкой даже кисточки взяли, чтоб раскопки проводить, — хохотнул Константин.
— Угу. Важными такими туда шли, а стоило увидеть кем‑то осквернённую могилу, как сразу расхотелось там быть.
— И поэтому ты со мною пошла к одной из поваленных плит, — вновь поддел он её.
— Так она же такая красивая была! Эти вырезанные на камне мечи и гербы — они восхищали своей красотой!
— Вот и дедов двор стал такой заброшенной красотой. Даже мародёры здесь не единожды побывали. И кто‑то из соседей сюда свой мусор выбрасывает… Свиньи, — поморщился Константин.