– И купаться надумали они голышом! – подхватила она, улыбаясь воспоминаниям.
– Угу. Придурки. Твои одноклассники. Твой будущий первый парень. Левые какие-то. И все без трусов. И у тебя с подружкой глаза аж загорелись – так захотелось вам посмотреть на чужие голые задницы, – сквозь зубы буркнул Константин.
– Да ничего подобного! Мы просто вам не поверили, что они нагишом там бегают! Просто решили проверить. А ты так дёрнул меня за руку, что думала оторвёшь.
– Ревность взыграла, – пожал он плечами.
– А я и не поняла. Обидно так было. Томку-то никто не дёргал. Подсматривала, зараза, с превеликим удовольствием.
– И доподсматривалась, что пришлось нам бежать оттуда сломя головы.
– Сейчас смешно вспоминать, а тогда такой адреналин в крови бурлил. Там же братья Петровы были. Взрослые уже дяденьки, как нам тогда казалось: обоим за двадцать. Если бы поймали, уши бы точно открутили.
– Или заставили бы вас тоже раздеться.
– Ужас! – прижала Валя ладони к щекам, чувствуя как те горят. – А я на тебя тогда ещё и обиделась, глупая.
– Угу. Помнишь, как прятались от них в овраге? Лежали за кустами тёрна. Мне так хотелось тебя поцеловать. Где только силу воли нашёл, чтобы не полезть к тебе?
Валентина покраснела ещё гуще. Враз вспомнился их поцелуй в автобусе. Да и промелькнула мысль, что жаль, что тогда не поцеловал. Хотя нет. В то время она бы только пощёчину ему залепила и больше не общалась. Наверное.
***
После такого замечательного обеда возвращаться к работе совершенно не хотелось. Тем более Константин не просто провёл её к магазину, а предварительно утянул в свою машину, где пылко продемонстрировал всю степень своей тоски по ней. Было непривычно отбросить все правила и задвинуть гордость в дальний угол только для того, чтобы насладиться его поцелуями. Валя ни секунды не сопротивлялась. Зачем? Они же уже состоят в отношениях. Пусть в большей степени он всё решил за неё, но порой любой женщине (наверное) хочется подчиниться своему мужчине беспрекословно. Да и, к чему лукавить, хотелось ей этих обжигающих голодных поцелуев. Её так ещё никто и никогда не целовал. Это пьянило и вызывало восторг. Если бы не врождённое чувство ответственности, она бы предпочла остаться в салоне этого авто ещё минут на двадцать-тридцать. Но внутренние часы настойчиво напоминали о времени. Нехотя прервав их жаркие объятия, она попрощалась и настояла, чтобы он её не провожал.
В магазине её ждал неприятный сюрприз: пожаловало начальство. И, судя по их недовольным лицам, ожидали они её долго.
Натянув на лицо профессиональную улыбку, поздоровалась и чинно прошла к кассе, стараясь унять бешено стучащее сердце: внутреннее предчувствие вопило о том, что простым выговором эта ситуация не закончится.