– В какой больнице? – спросил он не своим голосом.
Солод повернула голову на его вопрос. Нахмурилась. А ведь до этой секунды хотела возмутиться и выдернуть свою руку из его захвата. Его собеседника она не слышала, лишь могла внимательно наблюдать за мужчиной. Вот он кивнул и, поблагодарив, попрощался. Потухший мобильный в руке сжал до побелевших костяшек. Но спросить ничего не успела: Константин будто очнулся, заозирался по сторонам пока не остановил внимание на ней.
– Мне нужно ехать. Извини. – Улыбка получилась с натяжкой.
Валя отрицательно мотнула головой. Такое положение дел ей категорически не понравились.
– Что случилось? Я могу чем-то помочь? – проговорила поспешно, боясь не успеть до следующей остановки. Благо автобус остановился на очередном светофоре.
– Сын в больнице. Надо ехать, – будто преодолевая сильное внутреннее сопротивление сказал он правду.
– Мне можно поехать с тобою? – Вопрос слетел с её языка быстрее, чем мозг обдумал абсурдность этих слов.
– Буду признателен, – кивнул Костя. Не разрывая сплетения рук, встал с места и дождался её. Потянул за собою к выходу.
Им повезло, что очередная остановка находилась неподалеку от супермаркета. Именно на её автостоянке они сели в свободное такси. Константин озвучил нужный адрес и, притянув Валю к себе под бок, прилип губами к её виску. Обнимал крепко и дышал ею – только так мог хоть немного утихомирить своё взбунтовавшиеся сердце. Она несмело положила ему ладонь на грудь. Погладила успокаивающе. Хотелось бы заверить, что всё будет хорошо, но ведь сути проблемы они не знают, а говорить так только чтобы успокоить – это как-то лицемерно, что ли.
В больницу их пустили со скандалом. И только потому что Константин с психу дал приличную взятку кому следует. В реанимационную их, естественно, не пустили, но заверили, что состояние пациента стабилизировалось. Только после этой фразы Костя более-менее успокоился и перестал донимать персонал своими требованиями. На них оглядывались с осуждениями. Шептались за спиной. Это всё ещё больше нервировало уже саму Солод. Как бы они все вели себя на месте Гладких? Оставались бы предельно спокойными? Валя успокаивающе гладила Константина по плечу, мысленно умоляя его вести себя более сдержанно. Хотя, если бы это её сын сейчас лежал там, в реанимации, скатилась бы в истерику. Гладких ещё держался хорошо. Он просто хотел удостовериться, что опасность миновала.
Константин нехотя уходил из больницы. Всё хмурился и оглядывался. Желание прорваться к сыну не прошло, но пришлось смириться. Желваки не прекращали играть на его скулах, свободная рука так и сжималась в побелевший кулак. Но этот негатив и злость не отразилась на отношении к Валентине. Её он держал мягко, время от времени успокаивающе лаская по запястью. И смотрел на неё с теплотой, тогда как всем встречным доставался яростный взгляд.