И у меня есть выбор. Вот только… Она молодая. И песня для нее эта запетая до заезженности, просто что-то из века динозавров. Зачем я ей?
– Я был у родителей, – проталкиваю я, сквозь шипастую удавку, сдавившую мне горло. Милка обвивает меня руками, мостится на коленях, оседлав меня, словно племенного жеребца. Чертовка. Шикарная. Кожа – раскаленный бархат, сияет в свете свечей, плавящихся, как и я. Текущих прямо на стеклянную столешницу восковыми слезами. С Ольгой я себя не чувствую так. С женой я мерин, который уже ползет в сторону кладбища, зажав в зубах чертов пирожок с гребаным ливером. – Мила, подожди ты.
Она не ждет, скользит губами по моей шее, цепляется острым язычком за мочку уха. Нехотя отстраняюсь. Мне не нравится ее власть надо мной. Я тащусь от ее власти надо мной.
– Михаил Романович, ну что вы сегодня какой?.. – дует Миланка губки. Черт, и на губы она клянчит денег уже месяц. Ольга не проверяет семейные счета, но вопрос рано или поздно возникнет. Аппетиты у моей любовницы не сказать, чтобы слишком высокие, но запросы растут.
– Какой? Душный? Старый? Мил, скажи мне, чего ты от меня хочешь? Зачем я тебе?
– Я тебя люблю. Мне с тобой хорошо. Мне с тобой удобно. Я хочу тебя всего. Знаешь, когда я тебя увидела в первый раз на лекции… В общем я тогда поняла, что хочу этого крутого, шикарного мужика. Даже с девками поспорила, что ты моим будешь. Только моим. Михаил Георгиевич, вы закончили экзамен? Мои ответы вас удовлетворили?
– Да, – хриплю я. Неужели это возможно. Неужели она любит меня? Так бывает? Она мне прохода не давала. Буквально осаждала. И я сдался. Быстро сдался, потому что это так очуменно, чувствовать себя объектом желания молодой женщины. Это просто безумие. – Удовлетворили.
– Теперь ваша очередь удовлетворить меня, – шепчет Милка. – Ну что еще?
– Я тебе сказал, что был у родителей. Мил, мама найдет врача…
– Что? – сужает глаза Милка, становится похожая на кошку. – Миша, что ты хочешь мне предложить? Я тебе сказала. Ребенок родится.
– Расслабься. Я просто хочу удостовериться, что беременность протекает нормально. Мать прекрасный врач. Она найдет нам хорошего специалиста, только и всего.
Из прекрасных глаз уходит злая настороженность. Они снова плавятся, как и нагое тело в моих руках.
– Значит теперь твой сын знает и родители. Миш, тебе не кажется, что уже пора бы сказать и мымре твоей? – она шепчет, шепчет. Обжигает. Затягивает меня в пучину удовольствия. Глупая, глупая, молодая. Я не готов в сорок лет начинать все с нуля. Я привык жить хорошо. Я привык питаться правильно, таблетки чертовы пить вовремя, потому что мне напоминает об этом моя старая жена. Я привык носить чистое белье, спать в привычной постели, читать газету, сидя в очках на кухне. Я привык не экономить на приятных мелочах. Я просто не хочу перемен.