Лиада стояла перед зеркалом.
Он не сразу понял, что его смутило. Дочь как дочь: ночная рубашка, распущенные волосы, тонкая фигура. Он всегда считал, что ей повезло: не красавица, чтобы привлекать лишнее внимание, но и не дурнушка, чтобы приходилось доплачивать за приданое. Стандартная, удобная дочь.
А всё-таки что-то было не так.
Потребовалось несколько секунд, чтобы заметить: Лиада смотрела на своё отражение не рассеянно, не оценивая причёску, а сосредоточенно. Как смотрят на собеседника перед сложным разговором. И стояла она не так, как обычно. Не в привычной девичьей позе, где одно плечо чуть опущено, а руки сложены в просительном жесте. Прямая спина. Плечи расправлены. Подбородок ровный.
Женщина, привыкшая держать удар. В этом возрасте это было… странно.
Он постучал в дверной косяк.
— Лиада? Ты давно встала?
Она обернулась. Без вздрагивания, без суеты.
— Доброе утро, отец.
Голос ровный. Может, чуть более низкий и глухой, чем он помнил.
— Всё в порядке? — спросил. Это был не тот вопрос, который обычно задавали графские отцы дочерям по утрам, но интуиция старого политика редко подводила.
— Да, — кивнула она. — Всё в порядке. Отец, мне нужно с вами поговорить.
Вот это уже было необычно. Обычно, если Лиаде что-то требовалось, она шла к матери. К нему обращались только по вопросам помолвки или приданого.
— О чём? — он сложил руки за спиной.
— Я хочу подать прошение о стажировке в дворцовой артефакторской канцелярии.
Он ожидал чего угодно: каприза насчёт платья, просьбы отложить визит к тётке. Но это…
— Причина? — спросил автоматически, чтобы выиграть время на размышление.
— Мне дали хорошее образование, — спокойно сказала она. — Было бы расточительно не использовать его на благо рода. К тому же, ближайшие реформы усиливают влияние магов. Свои люди в канцеляриях могут оказаться ценнее пары лишних туник в приданом.
Он не мог не оценить. Формулировка была суховата, без привычных для юных леди обиняков, но в ней не было ни истерики, ни кокетства. Только здравый смысл. Арен вдруг остро ощутил, что его дочь выросла. Не в смысле возраста — в смысле внутренней планки. Когда успела — он не знал, но факт оставался фактом.
— Я подумаю, — сказал он.
— Благодарю, отец.
Не «спасибо, вы так добры», не сияющая радость — сдержанное, деловое признание. Он вышел из комнаты, поймав себя на мысли: если Лиада и дальше будет так формулировать свои желания, из неё может получиться не только хорошая жена. Это его немного успокоило. И одновременно встревожило. Он не любил, когда люди меняются слишком резко. Даже если это его собственная дочь.