___
Выходя из столовой, я увидела движение у входной двери. Томас как раз принимал небольшую коробку у настоящего курьера — парня в ливрее ювелира Тареллов.
Курьер не уходил. Он топтался на пороге, то и дело оглядываясь на улицу, словно там стоял дракон.
— В чем дело? — спросила я, подходя.
Томас вытянулся:
— Курьер просит воды, госпожа. Говорит, дурно стало.
Я посмотрела на парня. Бледный, лоб в испарине.
— Вам плохо?
— Простите, леди Вессант, — он поклонился, комкая шляпу. — Просто… напугали меня. На почтовой станции, где мы меняем лошадей. Там стоял человек. В сером плаще.
Я насторожилась.
— И что в этом страшного?
— Он не просто стоял. Он подходил к каждому, кто едет в вашу сторону. Спрашивал… странное. Не «дома ли граф», а «кто сегодня выезжал», «были ли ночные гости». И глаза у него… — парень передернул плечами. — Мертвые какие-то. Я сказал, что ничего не знаю, и ускакал, но он так посмотрел… Будто запомнил.
— Ты правильно сделал, что уехал, — я кивнула Томасу. — Дай ему воды и монету сверху.
Наблюдатели. Они не просто ждут ошибок, они взяли дом в кольцо. Теперь любой, кто въезжает или выезжает из ворот — будь то гость или торговец репой — попадает в их списки.
POV: Рейнар Тарелл
Рейнар Тарелл смотрел на свое отражение в зеркале и ненавидел его.
Из зеркала на него глядел красивый молодой мужчина. Безупречный. Испуганный до дрожи в коленях.
Десять минут назад он выгнал камердинера, потому что тот слишком громко уронил щетку для волос. Звук удара о паркет напомнил ему сухой стук табуретки, выбитой из-под ног повешенной. Или захлопывающейся крышки гроба.
— Этого не было, — прошептал он, вцепившись побелевшими пальцами в край мраморной раковины. — Этого не было. Я проснулся. Это просто дурной сон.
Но он знал, что врет.
Он помнил.
Он помнил холодное, сырое утро на площади. Помнил, как стоял в толпе «приближенных», стараясь не встречаться глазами с девушкой на эшафоте. Помнил, как кто-то из толпы шепнул ему на ухо: «Всё будет хорошо, Тарелл. Вы сделали правильный выбор. Род не пострадает».
Род не пострадал. Пострадала только Лиада. А потом, через месяц, когда он стал не нужен, пришли и за ним. Потому что использованные инструменты выбрасывают. Или ломают.
Он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть этот морок.
Сегодня он должен ехать к Вессантам. Улыбаться. Целовать руку той, которую он продал.
— Я всё исправлю, — сказал он отражению. Голос сорвался. — В этот раз я буду умнее. Я буду осторожнее.
Но руки предательски дрожали. Он боялся не Лиаду. Он боялся тех, кто присылал ему письма с инструкциями. Тех, кто сейчас, в этом вернувшемся времени, снова начнет свою игру, дергая его за ниточки, как марионетку.