Наследник, конечно, только в их воображении.
Всё это крутилось у меня в голове, когда мы стояли в лифте. Я посмотрел на мрачного парня рядом и решил обратиться:
— А как вас зовут?
Я говорил на «вы» — так было принято. Я молодой, а он, судя по всему, взрослый и уважаемый человек. Фривольное обращение могло легко закончиться оплеухой.
— Моё имя тебе ничего не скажет.
— И всё же?
— Гневон.
Мрачный комитетчик представился неохотно.
— Как-как? Гневон?
— Да. Это обычное имя, — процедил он сквозь зубы.
Моё удивление его явно задело. Нет, я бы даже сказал, расстроило. Но почему?
Шпион — мелькнуло в голове.
Я уже успел познать жизнь. У всех плохих парней и предателей всегда идиотские имена. Могу даже поставить сотню, что этот человек попытается меня убить.
Нет, стоп, так думать глупо. Я быстро себя одёрнул. Это же не объективно. В этом мире полно самых разных имён. Есть даже те, кого называют «Дураком» или «Плаксой». Это просто имена.
Их называют Охранительными. Не от слова «охрененные», а от слова «охрана» — то есть защита от духов. Считается, что чем уродливее имя, тем меньше вероятность, что нечисть заинтересуется ребёнком.
Если честно, так думают не только в этом мире, но и в моём. Не зря же мой род называется Некрасовы. Это ведь как послание: «Мы не красивые, нас и так жизнь наказала. Злой дух, не трогай нас!»
Маскировка под невзрачность.
Работают ли такие имена? Видимо, нет. Со мной точно не работает — за мной постоянно какие-то черти увязываются.
Погружённый в эти дурацкие мысли, я почти не заметил, как лифт поднял нас на поверхность. Родной, долгожданный солнечный свет ударил в глаза. Щурясь, я почувствовал, как на душе сразу стало легче.
Я человек солнечный, мне нужно солнце, чтобы жить, а не шахты и мрак.
Однако облегчение длилось всего секунду. Мне не дали постоять и насладиться этой атмосферой. Гневон тут же сказал:
— Не стой столбом, у нас много дел…
В спину уже ощутимо подталкивали.
В этот момент я понял, как неприятно Лете, когда её постоянно торопят. Правда, я-то делал это ласково, а тут всё было грубо и бесцеремонно.
Стоит уточнить: мы с Гневоном были не одни. Меня окружили плотным кольцом, как будто я был либо особо опасным преступником, либо очень важной персоной. Хотя, по сути, таких охраняют одинаково тщательно.
Вскоре мы подошли к зданию комитета Чести. Оно больше походило на тюрьму: массивные каменные стены, почти без окон. А там, где окна всё же были, красовались решётки.
Меня подняли на третий этаж, прямо в кабинет Гневона. Он настоял на этом, пояснив:
— Мне Бояна Мизури сказала лично поговорить с ним…