Сама женщина была немолодой. Её волосы, белые, но не седые, были собраны в строгий узел и заколоты серебряной шпилькой. Она чем-то напоминала Лету — этакая сдержанная элегантность.
Я сразу понял: родственник.
В следующую секунду Лета, стоявшая рядом, закричала так громко, что у меня заложило правое ухо:
— МАМА!
И, не медля ни секунды, бросилась вперёд.
Никто из комитета не попытался её остановить. Лета бежала, чуть ли не спотыкаясь, а женщина раскрыла руки, готовая принять её в объятия.
Что ж… С уверенностью могу сказать: семья у них любящая.
Её мама, имени которой я, к сожалению, не знал, крепко обнимала дочь, а та обнимала мать. Они стояли так, обнявшись, долго. Завидую.
А что? Может, и я бы хотел кинуться в чьи-то объятия.
Только взгляд комитетчиков быстро отбил у меня подобные мысли. Они смотрели на меня так, что не то что обниматься — даже просто встречаться с ними взглядом не хотелось.
Тем временем Лета зарыдала. Мать тихо что-то шептала ей, ободряя. Видимо, настал момент рассказать о смерти брата. Не знаю, каково это — говорить своей матери такое. Надеюсь, мне никогда не придётся через это пройти.
И, возможно, это одна из причин, почему я так стремлюсь к могуществу. С ним приходит не только сила, но и долгожительство, защита близких. Бессмертие — это не просто цель, это необходимость.
Вообще, приятно осознавать, что это я спас Лету. Вернул её назад — целой, сильной. Деревянные пальцы на правой руке сами собой сжались от гордости. Это важно. Мой долг, считай, выполнен.
Ещё я подумал, что, скорее всего, больше её не увижу. Нас ведь ничего не связывает. Как говорится, никогда не знаешь, будет ли встреча последней. Но с Летой я, пожалуй, знал. Это точно была последняя.
Как назло, именно в этот момент меня выдернули из размышлений. Лета, вырвавшись из объятий матери, грубо ткнула в меня пальцем и заявила:
— Он… Это он помог мне…
Я выдохнул с облегчением. На секунду подумал, что сейчас последует обвинение вроде: «Он во всём виноват!» или что-то в этом духе. Но нет, обошлось.
Однако я думал так только потому, что людям не доверяю. А вот Лета оказалась выше этого, выше моих мрачных представлений о людях.
Её мать посмотрела на меня оценивающе, изучающим взглядом. Ну, сами посудите: какой-то чертёнок с чёрным лицом и огромной сумкой за спиной. Про таких обычно говорят — «не внушает доверия».
И всё же она кивнула, будто приняла какое-то решение. Надеюсь, не то, о чём я подумал: «женю его на своей дочери!» Хотя быть слишком самоуверенным — тоже вредно.
Она обернулась к одному из комитетчиков. Этот человек всё время стоял рядом, как телохранитель, будто охраняя важного «гостя».