И в такой обстановке мне начали задавать вопросы.
— Имя?
— Алексей Некрасов…
Ещё утром это имя могло вызвать удивление. Сейчас же никто не обращал на фамилии внимания. Всех волновало только золото.
— Что вы здесь делаете?
…
Допрос начался буднично.
Я рассказал свою историю — от начала до конца. Где-то утаил детали, где-то говорил чистую правду. Казалось, на этом всё и закончится. Но нет.
Следователь продолжал.
Он методично задавал вопросы, раз за разом, как будто пытался пробить стену. Его манера была особенной: он использовал проверенные техники, чтобы докопаться до истины.
Одна из них — задавание запутанных вопросов, которые сбивают с толку.
— Так вы пришли в банк, чтобы отдать долги? Злы ли вы остались? — спросил он, глядя на меня испытующе.
Конечно, я был зол. На Империю, на её законы, на всю эту систему. Но дать этому волю значило бы подписать себе приговор. Следователь словно чувствовал мой внутренний гнев и с удовольствием пытался его раздуть.
— Я не был зол, — ответил я, приложив руку к сердцу. — Наш император — самый великий из всех.
Я старался звучать, как настоящий фанатик. Такой, который готов терпеть любые унижения, любые невзгоды, уверенный, что всё это лишь во благо. Фанатики, по крайней мере, твёрдо верят, что их позиция правильна, даже когда весь мир против них.
Вот только следователь был опытным. Он быстро понял, что я играю с ним. Лицо его стало жёстче, а голос обрёл холодные нотки.
— Ты считаешь, что можешь дурачить меня? — процедил он. — Это дело не шутка. Головы полетят. И, вполне возможно, твоя будет одной из них.
Я не люблю, когда мне угрожают. Его слова о моей голове звучали как вызов. Пока он говорил, я смотрел на его шею.
И вдруг подумал: а что, если отказаться от светлой стороны? А что, если действительно перейти на тёмную?
…
Я бы хотел вспылить.
Мне хотелось крикнуть так: «Да вы хоть знаете, с кем я только что говорил? С самим Императором!»
Такие слова могли бы показаться глупостью. Однако у меня от него есть секретный указ. Я мог бы надавить на следователя, чтобы тот перестал нести чушь, не делал из меня врага и занялся бы реальным делом.
Однако в этот момент вошла она — лекарь.
Это была бабушка Евдокия. Нужно сказать, что она не являлась моей бабушкой. Просто все, и великие аристократические семьи, и простые люди называли её так.
Евдокия — это старая женщина. Сколько ей лет, мне неизвестно, быть может, никто не знает. Она была настолько старой, что ходили многочисленные слухи. Будто она родилась ещё до нашей эры.
До эры, когда в наш мир пришла Башня Бога. Поверить мне в это было сложно. Всё же я как обычный человек не апеллирую такими масштабами.