— Разве? — я не верил его словам, но ему, кажется, было всё равно.
— Ты просто многого не знаешь, — продолжил он. — Сюда стягиваются странные силы. Еретики, демонопоклонники, революционеры…
Он начал загибать пальцы, перечисляя ещё с десяток организаций, о которых я слышал впервые. Все они, по его словам, стремились разрушить империю изнутри.
— И это ещё не всё. Внешние враги тоже не дремлют: Королевство Франции, Королевство Англии… — он сделал паузу, и я заметил в его голосе горечь.
— А самое неприятное — наша аристократия. Она больше не выступает единым фронтом. Каждая семья поддерживает свои интересы и даже свои тайные группы.
Он говорил спокойно, но в деталях. Было ощущение, что император открывает передо мной сложнейшую головоломку.
— А вы? Ваш род слишком мал. Никто не станет поддерживать вас, — его слова прозвучали грубою
Я бы уж точно нашёл, кто меня поддержит. А если бы не нашёл — то поддержал бы себя сам.
— И лично я не могу дать вам защиту. Я не могу охранять твою семью двадцать четыре часа в сутки.
Это было правдой. Если уж на банк решились напасть, о какой защите можно говорить?
— То есть, вы хотите сказать… Что даже если мы на вашей стороне. Для нашей семьи — это катастрофа?
Император кивнул.
— Именно. Об этом не пишут в газетах, но аристократические семьи уже начали подвергаться нападениям. Некоторые из них уничтожены полностью.
Его голос оставался ровным. Хотя тот говорил про свою империю, про своих людей. И этот Ярослав «Мудрый» явно не был наивным глупцом. Он видел всю картину целиком и давал ясную оценку.
Я таким не был. Всё это для меня звучало ново — и, честно говоря, пугающе.
Мне всегда казалось, что Российская Империя, моя Империя, нерушима. И всё же сейчас я слышу такие слова от самого императора…
Разве это не странно? Это супер странно.
Любой другой правитель говорил бы иначе. Рассказывал бы о своей нерушимой власти, уверял, что всех мятежников можно подавить одним щелчком. Приказал бы убить всех бунтовщиков, и всё.
Но здесь всё иначе. Видимо, его власть серьёзно ограничена.
И это неудивительно. Я редко интересуюсь политикой. Наше поместье слишком далеко от Петербурга, и новости доходят до нас в последнюю очередь.
— Однако ваш род, как проводников, очень ценен, — сказал император, неожиданно переходя на другой тон. — Особенно сейчас…
Мне не понятно, что значит это «особенно сейчас». Намекал ли он на нашу способность «око»? Типа ждёт нашего триумфального возрождения.
Может быть, поэтому он столько времени мне лично уделяет. Ведь сейчас бы ему ловить Папу «В» или заниматься любыми другими делами.