— Видит бог, я запру её до венчания.
Голос отца, или мне послышалось? Всё потом. Какое венчание? Мне разве кто-то делал предложение? Я устрою им ещё одно венчание, на всю жизнь запомнят.
Птицей летела по переходу, совершенно не помня, как узким коридором подвала кралась в сторону бывшего класса для занятий по фехтованию. «- месье Жак, вы посмотрите, я вновь как воин»! Чувствовала чужую энергию, она двигалось в мою сторону.
Он пробовал пробраться в дом! Он пытался проникнуть в его жилую часть. Сама темнота двигалась в мою сторону. Меня накрыло. Опасность! Как это происходит, не знаю. Как это работает? Месье Жак, он сделал из меня убийцу. Я становилась другой. Холодной и расчётливой, сжатой, как пружина. Стилет в руках. Достаю второй.
Чей-то тихий стон и голоса сзади. Что скажет отец. Мадонна!
Опять. Убила. Прижавшись к стене, смотрела в темноту. Не чувствовала, как бежали слёзы. Все убийцы плачут над своими жертвами? Или только я? Все чувства были обострены. Стон. Не убила. Ощутив чьи-то тёплые руки на своём плече, ринулась в надёжные объятия:
— По-моему, я его убила, а может нет. Отец, осмотрите, кто это? Стилет, я заберу, найдите его обязательно.
Руки обнимавшего меня человека застыли на моей спине.
— Зажгите огонь, — голос генерала приказом лёг в тишине.
Я попыталась отстранить от него своё тело, упёрлась ладошкой в грудь. В другой руке замерло оружие. Это не князь, не нужно меня держать в объятиях, справлюсь сама.
— Отпустите.
Почувствовав меня другой, он ослабил объятия. Не неволил.
Загоревшийся огарок свечи выхватил лежащего на камнях крупного мужчину.
— Пресвятая Дева Мария.
Один из сопровождающих нас мужчин, склонился над лежащим человеком.
— Ранение в грудь, видимо, задето лёгкое, поэтому кровь горлом пошла, мой генерал. Очень меткий и профессиональный удар, скажу я вам. Донна… Мужчины склонили головы.
А у меня в голове звучала только одна фраза «ранение».
— Ранение? Это хорошо.
Рука дона Себастьяна легла мне на затылок, пальца успокаивающе перебирали пряди растрепавшейся причёски. Он прижал мою голову к своей груди.
— Вам не нужно на это смотреть, княжна. Пойдёмте наверх. Всё хорошо.
— Да?
— Конечно.
— Он жив?
— Я не сомневаюсь в этом.
— А стилет, я привыкла к нему, и он мой. Он пара этому. Когда ещё шевалье Вейлр отольёт новый?
— Позже, дорогая. Всё позже. Мы действительно завтра уедем.
— Уедем? В Прованс? Почему мы?
— Как скажете, можно и в Прованс. Торризи доставят вас туда, дорогая, куда вы захотите. Отдайте мне это.
Он протянул свою руку ко второму стилету.
— Нет. Это моё. Я умею им пользоваться, — прошептала, и оружие скользнуло в потайной карман моей юбки. — Я уже это понял, моя душа…