— Вы не выходили сегодня из своих покоев, мадемуазель Кристин, отчего? Отец обеспокоенно смотрел мне в лицо.
— Устала, ваша светлость. Очень. И ночью не спалось. Коллекцию нарядов маркиза Анна и сеньора Адория повезли в Фонтенбло, я же решила отдохнуть. Нездоровиться. Хотела поговорить с вами. Сразу хочу предупредить: я не хочу услышать на свою просьбу ваше «нет». Хочу, чтобы вы услышали меня и приняли правильное решение.
Князь сконцентрировался, внимательно выслушивая каждое из произнесённых мной слов, старательно улавливая их смысл. Его взгляд был устремлён на моё лицо, словно пытаясь проникнуть в самую суть сказанного. В тишине покоев отчётливо звучали слова, сказанные только мной. Он, же в свою очередь, пройдя бесшумной походкой по ковру, присев в кресло, замер в ожидании:
— Речь идёт о нашем отъезде с баронессой Мари-Энн, её ребёнком, графом Антонио и Анжелик в Прованс. Нам необходимо сопровождение. И избавьте нас, пожалуйста, от присутствия всех Торризи. Я сама выберу сопровождающих.
— Причина?
Уже радует, что его светлость не взревел, как бешеный и, видимо, готов к диалогу:
— Мне нездоровиться, я устала. Поверьте, зимой станет только хуже. Мы это уже проходили. Мне недостаточно внутреннего дворика. В итоге я стану такой, как в Шотландии. Скажется нехватка солнца, прогулок на свежем, отсутствие морского воздуха. Я урегулировала все ваши вопросы, о которых говорил виконт де ла Кано, когда просил приехать нас в Париж. В итоге дядя окончательно засел во дворце, его визиты к нам прекратились, спасибо Всевышнему. Последний разговор с Его Величеством мне слишком дорого обошёлся. С этого обморока словно начался отчёт в обратную сторону, я боюсь, что наступит точка невозврата. Мадам Жанна занимается своими детьми и семьёй. И я совершенно спокойно могу отправиться в провинцию. В данный момент усталость такая, что я не смогла поехать, казалось бы, в совершенно несложную поездку, чтобы отвезти ко двору Екатерины Медичи её гардероб на новый сезон. Она выкупила всю коллекцию, кстати. Я вернусь, обещаю, но только следующей весной, возможно.
В первый раз я что-то требовала для себя, и отец это понимал, он был в растерянности. Это был не каприз взбалмошной девчонки, а очень серьёзный вопрос, который однозначно нужно было решать. Но отчего-то он не мог сказать мне «да», но и «нет» ему было говорить невозможно. Глянув на себя сегодня в зеркало, я увидала просто тень той девушки, которая приехала весной в Париж.
Он молчал и понимал, что не удержит. Я уеду.
— Я так понимаю, что в принципе вы согласны, только думаете, как всё это организовать, хочу предупредить: пожалуйста, не посылайте со мной людей, о которых мне придётся заботиться и выслушивать их капризы. Я устала, и мне это будет не под силу. Простите, что так вот озадачила под вечер, пойду, прилягу.