Именно на крыше я поняла, что мы все заперты.
Нас просто не выпускают за периметр жилого комплекса, который я выбирала когда-то сама. Никого. Почему? Обходя хитростью острые углы противоречий. Обещая и не выполняя свои обещания, делая всё, что мы бы про них забыли. И в этой ситуации именно донна Ингрид и её девочки чувствуют себя очень вольготно. В отличие от нас они не работают, им ничто не интересно. Только молча глазеют на всё и, вероятно, обсуждают в своих покоях. Я ни разу не видела их в библиотеке. Они не стремятся выучить французский язык. Зачем? Ведь мы же владеем языком их родины. Не занимаются вышивкой или рисованием, не читают книги, только донна Ингрид иногда крутит в руках красивое издание, непонятно для чего. Просто ведут амёбный образ жизни. Они вообще грамоте обучены?
— Вот ты где. Наконец-то я тебя нашла.
— Как ты открыла кабинет, я же закрыла его изнутри.
Мадемуазель Анжелик, присев рядом, безмятежно улыбалась.
— Красота. Да?
— Надеюсь, ты кабинет снова закрыла, как было?
— Обижаете, княжна. И дверь закрыла, и гобелен поставила на место.
Долго молчали, наслаждаясь покоем.
— Ты сказала отцу, что мы хотим уехать?
— Да.
— С нами собрались виконты де ла Кано.
— Хорошо.
— И маркиза Анна с Элеонор.
— А давайте подарим отель всем Торризи, а наше семейство переедет в Прованс.
Я тихо засмеялась. Анжелик, прижавшись к моему плечу, прошептала:
— Можем уехать хоть сейчас, у нас всё готово.
— Вот просто сейчас встанем, выйдем из здания и через три дня будем в Марселе? Каким образом? — сомневаясь, спросила у сестры.
— Не могу сказать, каким образом, но да, через три дня будем в Марселе.
— Нет. Я не поставлю отца в такое глупое положение перед гостями. Он даст мне разрешение на отъезд, я добьюсь этого. И не забывайте, что с нами едет Мари-Энн с ребёнком, она не хочет говорить, даже говорить о столице.
— Хорошо. А давай здесь поужинаем, я принесу сейчас слойки, ветчину, фрукты и тёплый морс. Торризи, они спрашивали за тебя.
— Я не спущусь, иначе мой мозг взорвётся. Они всегда о чём, то спрашивают.
— Понимаю. Люблю.
К моей щеке прикоснулся лёгкий поцелуй Анжелик.
А после, мы практически каждый вечер, исчезая для всех, ужинали под засыпающим небом Парижа.
— Ш-ш-ш, милый. Мальчик мой, я вернулась. Я люблю тебя. Не обижайся, так надо было. Скучал? А как я скучала.
Ром в нетерпении постукивал копытом по дверке своего стойла. Клал голову на плечо, нюхал голову и, довольно фыркая, принимал угощение.
— Я не забыла тебя, что ты? Такого мальчика нельзя забыть. Просто болела немного. Ты любовь всей моей жизни. Ждал? Потерпи, скоро однозначно мы уедем к тебе на родину. Осталось только собраться. Отец дал разрешение. Будем рысью носиться по морской отмели в лучах заходящего солнца, и поднимать фонтаны радужных брызг. А затем искупаемся на глубине: ты и я.