— Я беспокоюсь за Элеонор, она мёрзнет даже в экипаже. Если дочь начнёт болеть, мы покинем Францию. Возможно, я переоценила наши силы.
— Дорогая Анна, если возникнет такая необходимость, я помогу вам в этом. Судно всегда будет ожидать вас в порту.
Восемнадцать гружёных телег. Бочки с винами и бутыли с маслом оливы и мёдом горных пчёл. Навесы над телегами, скрывающие ткани и сухофрукты, орехи и лекарственные сборы Армана, мешки из холстины, в которых были сложены сыры. Телега с ящиками, в которых мы везли свежие фрукты для детей. Один дормез на случай непогоды, команда и мы верхом, весь этот караван в одно прекрасное утро показался на горизонте имения князя.
Мы вызывали удивление у местных жителей.
Как говорится, всё когда-то заканчивается. Вот и это путешествие, продолжительностью в два с половиной года, подошло к концу. Нас ждала наша семья.
Сеньор Пломмия, все хозяйственные тяготы взявший на себя, повёл караван сразу к хозяйственным постройкам.
Мы же, не спеша, верхом следовали по главной замковой аллее. Я придерживала моего ангела — Анжелик, что сидела передо мной, одетая в тёплую амазонку, мадам Анна ехала рядом с Элеонор.
Нас окружали наши мужчины и команда с каравеллы. Видно было, что на широкое крыльцо в окружении высоких колонн вышли встречающие, почему их столько много?
— Я очень взволнована, а ты Кристин, мне кажется, я скоро дышать не смогу, — слёзы подступили и комком стоят в горле.
— И я, мой Ангел. Очень. Но нам нельзя этого делать, Роммель, он может почувствовать наше волнение. Ему-то ещё страшнее, он впервые всё это видит. Придётся брать себя в руки, дорогая. От нашего спокойствия зависит очень многое.
— Матушка, где она? Я так соскучилась по ней.
— Ты не должна расстраиваться, если она окажется на службе у Её Высочества. Хорошо?
Я чувствовала дрожь девочки. Она еле сдерживала слёзы и рыдания, подступившие, действительно очень близко. Прикоснулась губами к её ушку.
— Ш — ш-ш малыш, ты же сильная, ты была юнгой на судне целый месяц в открытом море. Как можно? Вспомни Одиссея и его путешествия. Младшие близнецы и Макс, что они скажут, если увидят твои слёзы?
— Я справлюсь. Где Уголёк?
— Рядом. Не переживай, поправь шляпку.
А затем взгляд. Его. Взволнованное лицо и всё вокруг исчезло для меня.
Отец. Князь.
Мадам Жана, опиравшись на его руку, замерла в изумлении, разглядывая нас.
— Мадонна. Как же мы жили без них? Как мы могли сомневаться, ехать или нет? Анжелик, подожди, сеньор Рикардо, он поможет тебе спешиться.
Но Роммель, подойдя очень близко к крыльцу, к боковой его части, не обращая ни на кого внимания, он чеканил картинно каждый шаг. Словно понимал, что твориться у нас в душе, встал так, чтобы княжна смогла, перекинув одну ногу, и встать на высокий постамент, под колонну.