Лошади выносливые и тяжеловесные. Я, не рискнув ехать одна, крепко держала брата за талию.
Мы удалялись всё больше вглубь материка, уходя как можно дальше от возможной погони, обрубая до конца ту тоненькую нить, что связывала нас с графом.
Втайне, где-то в глубине души жила надежда:
«— найдёт, всё исправит, ведь любит же».
Но мне словно выдирали что-то из груди, принося неимоверную боль. Словно кто-то шептал долгую молитву, унося в забвение то, что происходило в каюте его галеона. А может, и не молитву вовсе, а тёмный заговор, ведь не может от чистых помыслов кого-то, так всё болеть внутри.
К концу дня, поднявшись на плато, увидела его, практически в лучах заходящего солнца.
Замок.
Отчего-то стало больно дышать. Потемнело в глазах. Да что же это. Прижалась к спине Антонио, надёжной, словно стальной.
Отпустило.
«— прошло практически пять недель, с того утра, как Анна одела мне невесомую вуаль невесты, просто нужно время».
«— время… благородной Анне и десяти лет не хватило».
«— год, я даю себе год на восстановление, я обещала Анжелик, — через год мы будем в Париже».
Париж, Франция
Франциск сурово свёл брови, его голос громко звучал, его слышали все: — Только ленивый не говорит о том, что произошло на судне испанского графа Альберто делла Серда. Ваша племянница, князь, она ещё более своевольна, нежели была дочь.
— Ваше Величество, уверен — это слухи! Княжна, она удалилась в монастырь, как вы и предписывали ей, и с нетерпением ждёт вашего разрешения на возможность быть представленной ко двору.
Скрывая эмоции, мужчина склонился в уважительном поклоне. Взгляд довольного монарха, сказать по правде, его забавляла: вся эта история с венчанием, переключился на придворную жизнь, что ключом била в парке Лувра. Он словно забыл про склонённого князя и его помощника — шевалье, заискивающе улыбающегося.
Весеннее солнышко, пригревая, казалось, открывало сердца молодёжи, и не только ей, для лёгкого флирта и тихих таинственных бесед.
Франциск, он ощутил, прилив небывалой энергии, понимая, что главной темой для обсуждения, конечно же, было то, что француженка по происхождению, княжна, приехавшая из Московии к своему дяде в гости, покинула жениха, испанского графа во время венчания на палубе галеона, не услышав ответа на какой-то свой очень важный вопрос.
«— ну и характер у крестницы, наши дамы посмелее, вероятно, будут, чем воины на поле брани, из-под венца сбежать умудрилась…».
Одно только печально: лица не смог вспомнить девицы — ладно после.
«— представляете, прямо во время венчания».