— Я не хотела, чтобы граф стал твоим мужем. Я ревновала, я думала плохое о нём. Очень! Чтобы он умер скорей, никогда-ни будь потом, а скорее. Это всё из-за меня, он не сказал тебе: «Да». Он разбил тебе сердце!
Она горько заплакала, склонив голову. Поцелуями осушала её глазки, гладила худенькую спинку.
— Ну что ты. Нет. Это не так. Сегодня вечером, когда ляжем спать, я тебе всё объясню. Твоей вины и вовсе никакой нет. Давай я сниму эту красоту с себя, и мы, закрыв хорошо наши комнаты, отправимся на палубу. Пожалуйста, посмотри на меня. Моё сердце не разбито, оно не успело. Полюбить. Ты мне веришь?
— Угу.
Кивала кудряшками, размазывая слёзы.
— Точно не успела?
— Ну, когда я тебя обманывала? Скажи? Помоги мне лучше.
Незаметный вдох.
Отчего же тогда так горько на душе? И глаза защипало, совсем немного, и словно туманом сожаления подёрнулись воспоминания о его объятиях.
Но, девочка, она не должна этого видеть. Не должна.
Всё наше путешествие я гасила в себе тоску и воспоминания. По утрам меня словно кто-то звал. Я выбегала на палубу и, пытаясь остановить усиленно бьющееся сердце, дышала. Иногда, наклонившись в пояс, хватала ртом воздух. Я задыхалась, будто в приступе астмы.
«— почему так?»
Команда отводила глаза. Они жалели меня, на глазах у некоторых суровых мужей я видела слёзы.
Передо мной стоял его взгляд, в котором было столько боли и сомнений.
«— отчего же вы не сказали, да, граф?»,
«отчего?».
В душе ныла тупая боль.
Увидев берега Франции, словно вздохнула по-другому. Передала подзорную трубу Анне.
— Почти десять лет прошло.
Её руки дрожали.
— Я выполнила его требование, княгиня. Меня не было десять лет в этой стране.
Её губы шептали, а по щекам текли маленькие слезинки, словно чистейшие бриллианты, сверкая невидимыми гранями на солнце.
— Анна, у нас всё будет хорошо. Я обещаю.
— У нас и так всё хорошо. Только почему я его люблю, как прежде? Почему для меня другие мужчины не существуют? Почему так хочется стать птицей и улететь к любимому, и хоть одним глазком глянуть на него. Почему моя душа не верит, что всё то, что было написано его рукой, писал он сам?
Что я ей могла ответить? Она и сама знала ответы на все эти вопросы.
Просто молчать, ей было невыносимо больно. Очень.
Именно тогда я поняла, что по-настоящему близкий человек, он и не должен ничего говорить, ведь порой слова, они вовсе ничего не значат. Они совершенно лишние, словно пожухлые осенние листья, что гонит ветер по грязным дорогам.
А вот если, молча, сжав руку тяжело переживающему, стоящему рядом, человеку, заглянув ему в глаза, мысленно дать понять, что мы рядом, мы едины, ты не одна, то это и есть лучшая поддержка именно в этот момент.