Он разглядывал наброски, узнавая сюжеты карнавала. Танцующие синьорина Анжелик и шевалье Арман. Всё семейство, замершее в порыве танца. Он видел их тогда издалека.
Вольта.
А затем понял, что листы и грифель взяты из его французского серванта красного дерева с документами и депешами, запертого на ключ. Нахмурив брови, разглядывал открытые дверцы шкафа. Ключ же, как и всегда, оставался висеть у него на груди, под камзолом.
Услышал, словно дуновение ветерка:
— Я без спроса, извините. Не спалось.
— Вы не вышли вчера на прогулку, я беспокоился.
— Пойдёмте сейчас.
Мгновение — и она уже заплела косу, кутаясь в тёплый плед, направилась на выход.
— Хочется на свежий воздух, к морю. Ведь скоро рассвет.
Как тихо и спокойно рядом с ней и не хватает решимости всё сказать о чувствах, как в ту ночь. И всё же, как она вскрыла шкаф?
Вспомнились слова отца:
«… — я любил Марию, безумно. Она владела моим сердцем. Всегда».
Как им это удаётся? Держать в своих маленьких ручках сердца взрослых, суровых мужчин, прошедших войны и морские сражения. Вводить их в трепет одним только своим беспомощным взглядом. Их полные грации движения и нежные прикосновения могут вызывать в душе огонь и заставлять даже самых сильных мужчин чувствовать себя ответственными за всё происходящее. Он готов был взять ответственность буквально за всё, что происходило в его каюте.
Он не удержался от вздоха, и её пальчики, взяв его за руку, осторожно погладили запястье.
— Как бы ни сложилось далее, граф, поверьте, всё будет хорошо.
Она поймала взгляд его глаз и не отвела свои, мятежные, с серой дымкой, прекрасные и такие необычные. Смотрела изучая.
Другая. Непривычная. Смелая донна, и в то же время очень ранимая. Дух захватывало рядом с ней.
Смешался, чтобы отвести взор, её пристальный взгляд проникал всё глубже в душу, произнёс:
— Умно.
— Что?
— Придумали, сменить название.
Каравелла, что шла в параллели, сверкнула своим новым именем San Lorenzo.
— Искал вас, беспокоился, Илиада словно испарилась, а оно вон оно что.
В волнении кусала нижнюю губку. Её дыхание словно замерло, а его жаром обдало. Поцелуи, тогда ночью. Почему он не коснулся её губ?
Его брови сошлись, а глаза полыхнули огнём. Она затрепетала, освобождая руку. Страх затаился в синеве глаз.
— Вы злитесь, граф? Но ведь это было так логично. Ведь я знала, что будут искать каравеллу с названием Илиада.
— Продолжайте.
— Продолжать? Стоит ли? И также всё ясно.
— Хочу услышать вашу версию. Княгиня. Он всё понял.
— Это допрос?
Она замерла. Сколько времени прошло. Он уже думал, что это молчание, оно разделит их встречу на «до» и «после». И только когда её пальчики прижались к виску, он понял, как ей нелегко.