— Шевалье, господи, помогите.
Ивонн протягивает мне руки, и я уже на боте.
Поворачиваюсь и вижу высокого мужчину, стоящего на ступенях, он не сводит глаз с моего лица. В его руках маска. Моя.
«— да что же я такая беспомощная, от танцев нужно переходить к силовым нагрузкам и шпаге, что я скажу Анне, это её подарок. Отчего он не предпринял никаких усилий, чтобы спасти меня? Для него я неприкосновенна, чужая донна. Погибай, тони, но этикет превыше всего».
Незнакомец даже не пытается вернуть мне мою вещь, — склонив голову, он разворачивается и уходит. Поднимаясь всё выше, его фигуру в плаще, провожают взглядом многие на нашем судне.
Как озабочен граф Антонио. Обратная дорога как-то осталась вычеркнутой из памяти. Единственно, что я поняла, это ощущения виконтессы Бланки, много лет назад возникшие из-за настойчивых ухаживаний племянника Дожа: они неприятны совершенно в такой своей версии. Всё это происходит помимо моей воли, как, впрочем, и тогда. Цветок на моих коленях и маска в его руках. Любой воспитанный человек, он бы мне её отдал, возможно, вежливо задав вопрос о самочувствии дамы, которая чудом смогла избежать купания в ледяной воде.
Стараясь согреться, я отпивала горячий чай маленькими глоточками, сидя в нашей гостиной, и слушала голос мужа Бланки дона Андреаса дель Васто.
Я не хотела даже знать имени человека, который вёл себя столь вызывающе. Что-то связано с главнокомандующим флотом Венеции. И, как я поняла, данная особь мужского пола давно уже состоит в браке, если за эти годы ничего не изменилось и имеет несколько наследников.
Обнявшись ночью с Анжелик, мы шептались о впечатлениях, полученных на балу. Она недоумевала, почему я так расстроена случившимся. А я объясняла ей своё видение этой ситуации и рассказывала историю Бланки, произошедшую много лет назад.
После полудня наступившего дня я хотела уехать в дом отца. Анна задумчиво смотрела на меня.
— Эту проблему всё равно нужно будет решать. Ты не укроешься от неё, а вернее, от него.
— Не сейчас.
Шептала ей в ответ.
— Всё не так, как хотела бы я. Его божественное величие даже не соизволило мне вернуть мою вещь. Он не француз и не испанец. Не галантен и совершенно не воспитан. Маскарад и вседозволенность развращает мужчин. Особенно высшую аристократию Венеции.
Маркиза неслышно вздохнула.
Слуги снесли вещи на бот. Большие саквояжи с нашими нарядами, в которых были, как вы уже понимаете, заработанные нами за этот карнавальный сезон дублоны.
— Я не прощаюсь, Анна. Приезжайте к нам в гости. У нас в доме теснее, возможно. Но когда это смущало дам, которые выдержали жизненные бури и шторма.