Мозг, заряженный на скорость, среагировал моментально. Существо я разглядывал уже тогда, когда выпустил пулю. После выстрела монстр раскрыл пасть, но дернуться не успел — скорее всего, просто не сформировались еще четкие ассоциации с грохотом выстрела.
Пятьдесят метров — и пуля вошла в чешую чуть правее глаза. Раздался дикий рев, слившийся с рыком Хобс, которая наяривала лопатой по цветочку. Вошла во вкус, садовод-любитель! Мне даже отойти пришлось, чтобы меня не зашибли. Но при этом я все время контролировал вторую тень. Чувства шакраса тоже были на пределе. Ну, может, близко к пределу — где-то на восьмидесяти пяти процентах.
На автомате перезарядившись, я пытался найти просвет, чтобы засечь монстра. Но не мог — тварь ускорилась и стала метаться. Либо почувствовав гибель напарника, либо торопилась захлопнуть ловушку, пока венерина мухоловка еще держала нас.
Есть контакт! Я засек блеск чешуи в тридцати метрах от меня, но стрелять не стал — поздно! Там уже либо хвост, либо задняя лапа.
Словно зенитная установка, я начал крутиться на месте, водя стволом по кустам и веткам. И на каждом витке все больше удивлялся, сколько вокруг нас живности. И почему я не видел ее раньше? Может, и не восемьдесят пять процентов, а все девяносто! Хоть и некогда было отвлекаться на биомонитор, но у меня будто второе зрение заработало.
Перепуганный древолаз, у которого на сморщенной мордочке легко читался вопрос: «Вот я попал! И на хера я сюда полез?» Обычный питон или кто-то из его родственников. Какой-то падальщик прилетел и начал кружить над поляной. И все они делали вид, что их здесь нет. Прятались и от шакраса, и от шустрой ящерицы, будто случайно попали на разборки двух авторитетов. Хотя, может, это просто Хобс со своей лопатой тут всех переполошила.
Я выстрелил на опережение, успев до мельчайших подробностей различить, как разлетаются от пули листья. Первый, второй, третий, а дальше все уже сомкнулось. На мгновение воцарилась тишина. Хобс вдохнула и не успела выдохнуть. И тут до тонкого слуха шакраса донесся глухой удар упавшего тела.
— Помоги! — это Хобс.
Я крутанулся, задержав дыхание, и увидел следы работы бешеной мухоловокосилки. Как минимум восемь отрубленных ловушек валялись на земле, включая ту, из которой торчал хвост. Там до сих пор кто-то ворочался, пытаясь выбраться. Но хуже другое: появилась еще одна пасть, центральная, отдаленно напоминающая гибрид вчерашнего слизня и змеиной головы. И эта штука, шевеля короткими корневыми щупальцами, приближалась к нам.
— Она съела мою лопату, — обиженно засопела Хобс, отступая ко мне. — Уже можем бежать?