По роду своих занятий я часто сталкивался с жертвами различных техногенных катастроф и в силу этого не понимал, почему парень находится в таком плохом состоянии. Парализованные конечности без проблем лечились с помощью имплантов на позвоночный столб. Про косметику типа рубцов и говорить не стоило — трансплантация кожи занимала длительный период, но ничего необычного собой не представляла. Полгода — и парень был бы в полном порядке.
Едва мы подошли к нему, как беднягу начала бить крупная дрожь, его зубы судорожно сжали мундштук так, что пластик заскрипел. Дрожь переросла в судороги, пациент замолотил ладонями по кровати, и если бы он не был к ней привязан, то грохнулся бы на пол. На одном из медицинских мониторов зажегся оранжевый индикатор. Я увидел, как по шлангу в вену пациента побежала желтоватая жидкость.
— Анестетик, — предвосхищая мой вопрос, произнес Габриэль. — У моего сына отторжение имплантов.
— Редкая штука.
— Редчайшая. Одна на миллион. Его машина была подбита, но ему повезло… точнее, я так считал, что повезло, когда мы смогли вырезать его из оплавленного кокпита. Врачи дали мне выбор. Или провести срочную имплантацию и восстановить двигательные функции. Или применить более консервативное и щадящее лечение. И тогда мой сын сможет ходить черед год. Год, понимаешь?
Глаза у Габриэля были абсолютно безумными. Поэтому я не стал ничего отвечать и лишь кивнул.
— Год в инвалидном кресле, — повторил он.
— И ты настоял…
— Не я! Обстоятельства! Нам некогда ждать, нам надо сражаться! Каждый боец на счету!
И в особенности, если этот боец — сын лидера. Кто еще будет личным примером вести эскадрильи в драку? Но и эту мысль я высказывать не стал.
Габриэль встал на одно колено и взял сына за руку.
— Я приказал… — У лидера повстанцев дрогнул голос. — Я попросил его пойти на имплантацию…
— Импланты не прижились?
— Да. И операция только ухудшила его состояние. Ты можешь ему помочь?
— Наверное. Скорее всего, да. — Я переживал из-за того, что раньше мне приходилось иметь дело только со свежими ранами. Сработает ли моя способность на болячках, вызванных неудачными операциями, да еще и осложнениями в виде не включившихся наноустройств?
— Что тебе нужно, чтобы начать?
— Ничего особенного. Я только попрошу тебя выйти.
— Нет! Они тоже просили меня выйти! — взревел Габриэль.
— Они… это кто? — уточнил я.
— Врачи! Больше я этой ошибки не сделаю! Я останусь и буду наблюдать.
Я бы Габриэлю не возражал, если бы не знал о его дурацкой привычке хвататься за оружие. А сейчас он к тому же находился в высшей степени возбуждения. По меньшей мере мешать он точно будет, а по большей — застрелит меня не раздумывая, если решит, что лечение пошло куда-то не туда.