— Крутая мама, — перехватил сигаретку десант и затянулся, видя мой значок разрядника.
— Это ещё цветочки, — засмеялась она. — Вот вечером у Театральной можно что помощнее достать, будет вообще отрыв башки, если деньги есть…
— Нафиг парня раззадориваешь, — выдал коренастый. — Не видишь — на спорте чел.
Гитарист снова заиграл другую песню другой группы, и на этот раз запела хрупкая девушка. Её голос был тихим, но пронзительным, будто тонкое лезвие:
«Долгая память хуже, чем сифилис,
Особенно в узком кругу.
Такой вакханалии воспоминаний
Не пожелать и врагу.
И стареющий юноша в поисках кайфа
Лелеет в зрачках своих вечный вопрос,
И поливает вином, и откуда-то сбоку
С прицельным вниманьем глядит электрический пёс.
И мы несём свою вахту в прокуренной кухне,
В шляпах из перьев и трусах из свинца.
И если кто-то издох от удушья,
То отряд не заметил потери бойца.
И сплочённость рядов есть свидетельство дружбы
Или страха сделать свой собственный шаг.
И над кухней-замком возвышенно реет
Похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг.»
— Ребят, — оборвал я музыкантов. — Давайте без политических, а?
— А что, боишься, что комсомольский билет отберут? — спросила у меня рыжая девушка.
— Боюсь, что автор этой песни не ценит то, что ему дал флаг нашей страны. И на вашем месте я бы задумался, прежде чем петь песни тех, у кого «трусы пахнут плесенью». Потому что он, видимо, не только яйца не моет, но и рот не полощет. Или полощет, но теми же руками и той же водой.
— Ты чё, гопарь? Тебя сюда так-то никто не приглашал! — вступился за рыжую гитарист.
— «Привет, друг, чего встал — подходи, садись». Твои слова? — спросил я, поднимаясь и вставая напротив компании.
— Слышь, тебя нормально, по-человечески пригласили, а ты бычишь! — первым встал десант и шагнул ко мне, чтобы быть напротив максимально близко.
Вот так оно и бывает: Девушка хрень всякую поёт, а драться будут пацаны — альфа-мэн и сигма-бой.
— У тебя слева на берете что — флаг красный, или «трусы, пахнущие плесенью»⁈ — повысил я тон.
— Чё ты про флаг знаешь, салага⁈ Ты знаешь, что я в армии с такими, как ты, делал⁈ — спросил он, нависая надо мной.
— Надеюсь, по обоюдному согласию и все получали удовольствие? — спросил я.
И я ударил первым — коротким правым в горло. Сильно, но не смертельно. Минус один любитель неуставных отношений и минус один — по воле случая — защитник песен, оскорбляющих государственный флаг.
— Встать! — скомандовал я рыком. — Второго предупреждения не будет! Тебе, хипарь, я твою гитару на голову надену. А тебе, рыжая, твои сигареты в ухо запихаю, чтобы за словами следила, когда с незнакомыми людьми разговариваешь.