— На сегодня всё, — сказала она, не глядя на длинную стоящую за мной вереницу людей. — Завтра к десяти приходите.
— Женщина, а нельзя было заранее сказать, чтобы больше не занимали? Час стояли, чтобы это услышать! — спросил её я.
Но в ответ она просто безразлично закрыла окошко перегородкой с надписью: «Закрыто. Билетов нет».
Вот же ведьма!
Я постоял ещё немного, глядя, как люди заходят в здание цирка по уже купленным билетам, как за стеклянными дверями мелькают красные бархатные шторы. Оттуда доносился смех, музыка.
«Завтра», — подумал я. — «Да градусник вам на воротник!»
Обойдя здание цирка, я наткнулся на то, что и искал — неприметную дверь, запасной выход, служебный вход. Рядом валялись пустые пластиковые ящики из-под бутылок, пахло лошадьми, жареными семечками и навозом.
«Я верю, что мне повезёт», — прошептал я и потянул ручку.
Дверь не поддалась.
Изнутри доносились голоса, топот, смех. Представление уже началось. Я отошёл на шаг, осматривая стену. В двух метрах от земли зияла вентиляционная решётка — старая, с прогнувшимися прутьями.
«Ну конечно, — усмехнулся я. — В каждом приличном цирке должна быть дыра для тех, кто не хочет платить за билет. В уставе организации должно быть прописано».
Подтащив пустой ящик, а на него другой, я встал на шаткую платформу и начал отгибать решётку. Металл скрипел, но поддавался. Через минуту проём был достаточно широким, чтобы протиснуться.
Я замер, прислушиваясь.
Из вентиляционного хода пахло пылью и чем-то звериным. Впереди виднелся слабый свет.
«Либо в цирк попаду, либо в милицию», — подумал я и полез внутрь. — А костюм от пыли отстираю.
Тоннель оказался уже, чем я рассчитывал. Пришлось ползти по-пластунски, снимая паутину — труд десятка поколений пауков. В какой-то момент я зацепился курткой за торчащий болт и едва не застрял.
Наконец, впереди забрезжил свет. Я подполз к решётке и заглянул вниз.
Прямо подо мной находилось закулисье цирка: костюмерные, клетки с животными, артисты в ярких нарядах, готовящиеся к выходу. Никто не смотрел вверх.
По моим ощущениям, решётка держалась не очень прочно, и я ударил по ней ребром ладони.
Громкий металлический лязг разнёсся по помещению. Внизу артисты замерли, задирая головы.
Я отпрянул назад, но было поздно — кто-то уже крикнул:
— Вентиляция! Там кто-то есть! Снова лезут зайцем!
Я резко толкнул решётку, и она с треском оторвалась, с грохотом полетев вниз.
Не раздумывая, я прыгнул следом, приземляясь в кучу мягких цирковых костюмов, лежащих на полу.
Прозвучало:
— Держи зайца!
Я вскочил и рванул вперёд, протискиваясь между артистами, пытающимися меня поймать.