Я обернулся. Мой взгляд упал на покрытый тёмным лаком, застеклённый сверху шкаф-сервант, только вместо ожидаемого сервиза в нём стояло множество разных и пыльных книг. В нижнем левом отделе, под книгами, я нашёл виниловые пластинки, а справа — и проигрыватель под них. «Вот это уже интересно, — подумал я. — Всё же не радио с гимном по утрам слушать».
Достав проигрыватель, я приоткрыл прозрачную затемнённую крышку и поставил первую попавшуюся под руку пластинку — «Голубой щенок». Переместив иглу, услышал, как она скрипнула, а после слегка жужжаще выдала песню:
«А я уважаю пирата, а я уважаю кота…»
Пластинок было много, и я мог не волноваться, что умру здесь со скуки. Плюс работы — невпроворот. Я скользнул взглядом по столу, на который положил папку с делом «Кобры».
«Зачем несовершеннолетним преступникам грабить производственные объекты?» — ломал я голову. Я ума не мог приложить, где здесь, в СССР, можно сбыть награбленное. Хотя, наверное, люди, которые живут тут дольше меня, знают больше. И в целом понятно, зачем их кураторы используют детей: дети более падки на сиюминутные награды.
«Так великая страна проиграла джинсам и жвачке…» — мелькнула мысль. В моём времени… В моём измерении? И даст Бог, что это не повторится здесь.
Я на какой-то миг подумал, что делаю всё правильно, что моё развитие, пускай и не такое весёлое, как занятия спортом и планированное наказание Сидорова, однако может принести много пользы. Может быть, даже я познакомлюсь с одним известным на весь мир дзюдоистом. Я, конечно же, его узнаю: по пронзительным голубым глазам, по прямым чертам лица. Может, даже пересекусь с ним в ГДР.
Я улыбнулся. Моя фамилия — совсем такая же, как фамилия другого его друга, который некоторое время подменял его во временном делегировании служебных обязанностей.
Взяв папку «Кобры» в руки, я открыл её, чтобы ещё раз взглянуть на фотографии и описания. Сотрудники ГБ сделали всё, чтобы внедрить меня в банду, даже подкараулили и побили Тулу. Собственно, у меня отпал вопрос, почему я должен был быть на стадионе «Локомотив». Судя по информационной справке, Тула там бегал, тренируя общую выносливость.
Встав с дивана, я снова вернулся к проигрывателю. «Голубой щенок» никак не подходил для работы с информацией, и, убрав его, я нашёл пластинку с улыбающейся девушкой в красной кофточке с бисером, прочёл название: ‘София Ротару (Песни из к/ф «Где ты, любовь?»). Пойдёт. И, поставив звук на фон, вернулся к бумагам.
До моей попытки внедрения оставалось чуть больше двух суток, и, прочитав всю папку от корки до корки, на пару раз поймал себя на мысли, что я голоден. По сути, люди не очень отличаются от животных, и голод тоже можно использовать как инструмент. Например, чувство голода заставляет человека быть агрессивней и внимательней, и я ещё раз пробежался по папке, чтобы каждое слово в ней засело на подкорку. А после встал, выключил Ротару, обулся и, взяв деньги, папку и ключи, пошёл в подъезд.