Просыпаются вполне себе земные желания женщины к мужчине.
Я думала, они во мне заснули надолго.
Ни с кем другим такого не было, как с Дэном. Он первый и единственный. В моём сердце и в голове.
Я пыталась строить отношения, но выяснилось, что человек, рядом со мной, обманщик и манипулятор. А потом уже ничего и ни с кем не хотелось, да и Сокольников бы не позволил. Одного мужчину, с которым я пошла на свидание, он подкараулил у подъезда и избил.
Вот тогда ко мне впервые закралась мысль, что надо бежать.
А когда Паша забрал Натали из сада без моего ведома, я укрепилась в своей мысли.
И пускай я несколько раз сказала воспитателю, что Павлу больше дочь не отдавать, нашлась другая, которая была не в курсе и сделала это.
Раньше ж забирал и ничего было.
Раньше…
Так и отцы после разводов крадут своих детей, чтобы унизить женщин, чтобы избежать алиментов. А Сокольников Натали никто. Никто! Хотя и вписан в свидетельство о рождении отцом.
Это надо исправить!
– Такая большая у тебя квартира, – говорю Дэну, когда он заканчивает мини-экскурсию. – Только мебели маловато.
– Не успел обставить, как-то не до этого было. Когда покупал, думал про большую семью, – говорит с усмешкой. – Которую так и не завёл.
– Эм… – усмехаюсь, – не могу сказать, что я не рада этому…
Немного эгоистично звучит, но Динаров обнимает меня, привлекает к себе и коротко целует в губы. Я снова вся дрожу, и Даниэль чувствует мою дрожь и желание, которое я не могу и не хочу скрывать.
Теперь уже сама подставляю губы под поцелуй, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его дыханием. Вокруг нас всё замедляется, и мир исчезает. Я смотрю в его глаза, полные искренности и нежности, и в этот момент всё, что было до этого, теряет значение.
Это нежный поцелуй, наполненный теплом и страстью, становится всё более глубоким, и я ощущаю, как между нами выстраивается былая связь, которую невозможно объяснить словами.
– Дядя доктор и мама целуются! Дядя доктор и мама целуются! – Натали вбегает в комнату и начинает прыгать вокруг нас.
– Не дядя доктор, – шепчу я, но так, чтобы слышал только Дэн. – А папа… – и слёзы накатывают на глаза.
Когда думаю, сколько лет жил мой ребёнок и не знал своего настоящего отца.
Когда вспоминаю, чувство безысходности, накатившее на меня после отъезда Даниэля, и усилившееся, когда он перестал выходить на связь. Провожая его, я плакала, зная, что это наша последняя встреча. Он говорил, что это не так, но я чувствовала, всё именно так.
– Алён, ты не будешь против… – медленно начинает Дэн, – если мы сделаем ДНК анализ?