Опускаю лицо в ладони.
— Мам, ты чего?! Мы не пойдем! Мы с тобой хотим жить, да, Ирыч?
— Куда пойдем? — не сообразив, испуганно шепчет Иринка.
— А у нас с вами нет «жилищных условий», вот. И белой зарплаты.
Хлопая глазами, растерянно переминаются с ноги на ногу.
— Мы не поедем к нему….
— К сожалению, это так не решается. Папины адвокаты найдут сотню доказательств тому, что я плохая мать. И фотки твои “голые” и Иришкины экскурсии в травматологию. И ещё что-нибудь! Он ограничит меня в правах. А вас заберут к папе.
— Удалила я фотки!
— Поздно… Уже заскринили. А я тебя сколько раз просила — не выставляй фотки!
— Мы ему дом шожжем, да, Алиныч? — воинственно пошлепывает ступней по полу Иринка.
Они постоянно ссорятся между собой. Но стоит возникнуть внешней угрозе — “мы команда”!
— Ир! — жалобно смотрю на неё. — Ты вслух такого не скажи нигде! Скажут, что я тебя бандиткой воспитала. А у нас и так… предупреждение.
— Ладно… Я ему молча шожгу. Нечаянно.
— Не надо ничего жечь. Я встретила одну семью в опеке. Папа там с двумя детьми. Мы договорились друг другу помочь. У них тоже проблемы… И вот, у них большой дом. У него хорошая официальная работа. Его зовут Добрыня Никитич…
— Гыы…. — хихикает Иринка, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.
— Ир! — строго смотрю на неё. — Короче, если мы сейчас договоримся о деталях, то переедем к ним. С Добрыней Никитичем мы фиктивно поженимся. И будем большой показательной семьёй для всех.
— Мда. Так себе план, мам. А долго? — страдальчески смотрит на меня Алина.
— Пока я не допишу серию, не заключу контракт с издательством на неё. Тогда у меня будет предварительный взнос и доказательства дохода. И мы возьмём квартиру в ипотеку.
— Короче, долго…. А вдруг твой Добрыня неадекватный?
— Не пугай меня, я и так боюсь. Мне показалось, что он нормальный. Мальчишек сам воспитывает… В МЧС работает…. Фундаментальный такой!
— Мальчишек…. — морщится Ира.
— И я еду подавать с ним заявление…. Если он не передумал, конечно.
— В этом рубище в Загс? — поднимает трагично дочь свои графичные модные брови.
Растопыривая пальцы в распальцовке, подносит к уху, как телефон.
— Алё… Мам…. — шепчет мне, типа, отвлекаясь от звонка. — Звонили испанцы, сказали, что это не их стыд!
— Тьфу на тебя! Да разве об этом я сейчас должна париться?! — устало смотрю на неё.
— Мам…. Ну ты же красивая!
— Когда-то была.
А сейчас я просто «печатная машинка витающая в облаках».
— Гульку свою распусти и глаза накрась хотя бы.
Отмахиваюсь.
Я едва на ногах стою от усталости. Какие «глаза»?
— Все, мне пора, — надеваю кроссовки.