Герои моих романов, живущие в моей голове, тут же находят с десяток дерзких и остроумных ответов. Но я только растерянно открываю и захлопываю рот, перепутав их всех.
А надо было надеть “то” платье, каблуки, глаза накрасить и волосы распустить! Так и сделаю в следующий раз.
— Вера…. — подхватывая за локоть, Добрыня подтягивает меня к себе.
Сгребая за плечи, отправляет настойчиво вперёд, в открытую дверь ЗАГСа.
От этого мимолётного мужского объятия подкашиваются колени.
Когда к тебе последний раз мужчина-то прикасался? Три-четыре года назад?
Уж лучше не начинать считать!
Последнее моё эротическое переживание — это, пожалуй, когда моя куртка провисела рядом с курткой какого-то незнакомого брутального красавца. Кстати, похожего чем-то на Саянова. Он сегодня просто неотразим. Свежий и “с иголочки”. Я рядом действительно как “лох”….
— Вера, извините за это недоразумение. Надеюсь, оно никак на Ваше решение не повлияет.
— О, нет. Не повлияет. «Нас невозможно сбить с пути… нам пофигу куда идти!» — ухмыляюсь, пытаясь вернуть себе крохи самоуверенности.
— Наш человек! — протягивает свою огромную пятерню Добрыня.
Шлепаю по-свойски ему «пять».
Но лицо моё полыхает….
Кладет мне руку между лопаток, заводит в кабинет.
Мы заполняем заявления, заглядывая в свои паспорта.
Я от волнения порчу уже второй подряд бланк, смущённо прошу ещё один.
Работник ЗАГСа не раздражается. С умилением, протягивает мне ещё.
Она — знакомая Саянова. И говорит с ним…. словно он врач, спасший жизнь. С уважением и желанием угодить.
Спасатель…. — напоминаю я себе. Наверняка, оттуда и знакомы.
— Ой, какая невеста у вас хорошенькая….
— Да, — улыбаясь, продолжает писать Добрыня.
Распахиваю глаза, на всякий случай оборачиваясь, вдруг эта девица зашла в открытый кабинет.
Но нет… Женщина явно про меня. Подозрительно кошусь на нее, заполняя очередной бланк. Наверное, просто из вежливости…
— А зовут?
— Верочка… — басит он.
Стукнув неровно, мое сердце ускоряется. “Верочка”. Муж мой бывший нашел такое отвратительное ласкательное к моему имени, что я разлюбила его навсегда — он обращался ко мне “Верунь”.
А Верочка из уст Добрыни — это.… хорошо.
Мечтательно вздыхаю.
И тут же осаживаю себя: любоваться можно, очаровываться — нет. Это не роман. Это — контракт. Возле него вон какие хищницы отполированные крутятся — стройные, высокие, молодые. Я там априори неконкурентна.
— Ещё и левша, — наблюдает работница, как я пишу. — Творческая натура. Вы чем занимаетесь, Верочка?
— Ааа….
— Писатель, — вперёд меня гордо выстреливает Саянов.
— Вау! Вот это да. Впервые вижу живого писателя. А про что пишете? В каком жанре?