Тая кивнула и вдруг хихикнула:
— Ага, как в сказке про колобка. Зато ты видала, как тот мужик подпрыгнул, когда бутылка ему под ноги прикатилась? Я думала, у него бычок в глотку провалится.
Не удержавшись, я тоже фыркнула. Истерический смех, родившийся из пережитого страха, заклокотал в горле. Мы ржали как дурочки, выплёскивая скопившееся напряжение, пока слёзы не выступили на глазах. Прохожие косились в нашу сторону, но нам было всё равно.
Смахнув выступившие слёзы, я уже собиралась предложить Тае продолжить путь к остановке, как мой взгляд зацепился за чёрный бок автомобиля, припаркованного в первом ряду, прямо наискосок от выхода с парковки. Это был огромный внедорожник — из тех, что кажутся неуместными на городских дорогах, где каждый сантиметр на счету. Машина хищно поблёскивала хромированными деталями и тонированными стёклами, за которыми угадывалась глухая, непроницаемая чернота. Даже не разбираясь в моделях, я ощущала в ней мощь и запредельную цену.
Автомобиль стоял на заведённом двигателе. Глухой, утробный рокот мотора разносился по парковке басовитой, едва ощутимой вибрацией. Казалось, этот стальной зверь дышит, терпеливо дожидаясь хозяина.
Дверь со стороны водителя была приоткрыта, и возле неё, опираясь локтем о крышу, стоял тот самый мужчина из торговой галереи. Ну надо же во всей огромнейшей парковке выскочить прямо на него! Этот день, наверное, побьёт все рекорды по скоплению неудач и недоразумений.
— Тая… — мой голос сорвался до шипения, и я до боли сжала предплечье подруги. — Смотри налево!
Улыбка сползла с её лица, оставив лишь бледную, застывшую маску ужаса. И без того светлая кожа подруги стала белее мела, а веснушки на переносице проступили особенно ярко.
Мужчина, не глядя на нас, говорил по телефону. Массивный айфон был прижат к уху, а незнакомец напряжённо, сдвинув брови к переносице, слушал собеседника. Потом ответил что-то тихо, но резко, будто приказ отдал. Свободная рука была засунута в карман пальто, поза казалась почти расслабленной, но даже на расстоянии чувствовалось: разговор ему не нравился. Губы кривились в едва заметной гримасе раздражения. Вообще, сложно представить, чтобы он когда-либо улыбается.
— Медленно идём… — скомандовала я, пытаясь пристроиться за парочкой, идущей впереди нас.
Мы уже проходили мимо, когда незнакомец рассеянно обвёл взглядом то, что творилось вокруг — и увидел нас. Чернющими, словно бездна, глазами он смотрел на нас, и выражение на его лице неуловимо менялось.
Тяжёлый взгляд сперва замер, а потом медленно, неотвратимо сосредоточился. Будто невидимая линза навела резкость, превратив размытый фон в единственно важную точку. Телефонный разговор, минуту назад поглощавший всё его внимание, вдруг перестал существовать.